Книга Ставка на невинность, страница 14 – Анастасия Сумеркина

Вспомнила мать. Она сейчас, наверное, спит. Или не спит, переживает, ждёт моего звонка. А Ваня? Может, у него опять приступ? Может, он звал меня, а меня нет?

Я зарылась лицом в подушку, чтобы не разреветься в голос.

Уснуть не могла — ворочалась, вслушивалась в каждый шорох. Боялась, что дверь откроется и войдут те, со шрамом и фиксой.

Но никто не вошёл.

Под утро я провалилась в тяжёлый, тревожный сон.

Разбудил меня стук в дверь.

Я вскочила, не сразу сообразив, где нахожусь. Солнце било в окно — значит, утро. Белый потолок, мягкая кровать, тишина — и вдруг ударом нахлынуло воспоминание. Казино. Клык. Игорь. Номер.

Стук повторился — настойчивый, громкий.

— Выходи!

Я посмотрела на себя в зеркало напротив кровати. Увидела растрёпанные волосы, опухшее от слёз лицо, мятое платье. Боже, на кого я похожа. Быстро пригладила волосы руками, умылась водой из графина, который стоял на тумбочке. Вода была тёплой и противной на вкус.

— Иду, — крикнула я и открыла дверь.

Я подошла, и дверь открылась сама. На пороге стоял Дмитрий.

— За мной, — коротко бросил он.

— Куда?

— К Игорю Сергеевичу. Он хочет тебя видеть.

Сердце ухнуло вниз.

Я пошла за ним. Снова коридоры, лифт, знакомый путь. Только теперь всё выглядело иначе — при дневном свете, без вчерашнего ужаса. Но страх оставался.

Я думала о том, что он скажет. Выгонит? Накажет? Отдаст тем охранникам, от которых вчера спас? Или, может, поверит? В голове крутились сотни вариантов, один страшнее другого. Я сжимала кулаки, чтобы не выдать дрожь.

Дмитрий шёл впереди, молчаливый и непроницаемый. Я смотрела на его спину и пыталась угадать, что у него на уме. Но он был как стена — не прочитать, не понять.

Лифт остановился. Двери открылись. Мы подошли к той самой массивной двери. Дмитрий постучал, приоткрыл:

— Привёл.

— Пусть заходит, — раздалось изнутри.

Дмитрий пропустил меня внутрь и закрыл дверь.

Игорь сидел за столом. При дневном свете он выглядел иначе — не таким пугающим, но всё таким же холодным. Белая рубашка, рукава закатаны, на правой руке — шрам у основания большого пальца. Он читал какие-то бумаги, даже не взглянул на меня.

Я стояла посреди кабинета, не зная, куда деть руки. Молчание затягивалось.

Наконец он поднял голову.

— Садись, — кивнул на стул напротив стола.

Я села. Прямо, на самый край, готовая вскочить в любую минуту.

Он отложил бумаги, сложил руки на столе.

— Я проверил твою историю, — сказал он спокойно. — Брат действительно болен. Врачи говорят, операция нужна срочно. Твоя мать работает в поликлинике, отец — игроман и должен не только Клыку. Сама ты учишься в мединституте и подрабатываешь санитаркой. Всё сходится.

Я смотрела на него, боясь дышать.

— Ты не врёшь, — закончил он. — Это хорошо. Я не люблю, когда мне врут.

Он помолчал, разглядывая меня. Я чувствовала этот взгляд — спокойный, изучающий, будто я была не человеком, а задачей, которую нужно решить.

— Ты хочешь денег, — продолжил он. — Я могу дать тебе шанс их заработать.

— Каким образом? — вырвалось у меня.

— У нас в холле стоят живые статуи. Девушки в античных платьях. Красивые, неподвижные. Гости любят фотографироваться. — Он говорил ровно, будто обсуждал погоду. — Будешь стоять месяц. Каждый вечер, с шести до закрытия. Получишь пятьсот долларов.