Книга Ставка на невинность, страница 23 – Анастасия Сумеркина

Игорь, который помог моему брату. Который приносит мне завтрак. Который остановил охранников, когда они хотели надо мной надругаться. Который смотрит на меня странным взглядом.

И Вера, которая предлагает «правду».

Какая правда? В чём?

Я смотрела в складку платья, где до этого прятала визитку от Веры, и чувствовала, что стою на распутье.

Две стороны одной медали.

И я пока не знаю, какая из них правильная.

Визитка лежала там же, где и вчера, и позавчера — в куртке. Я трогала её пальцами каждый вечер, когда переодевалась. Картон был плотным, дорогим — не то, что дешёвые визитки, которые расслаиваются через день. На нём было тиснение, номер телефона, имя.

Я представляла, как звоню. Что я скажу? «Здравствуйте, я та девушка-статуя, вы мне дали визитку. Что значит правда?» А она ответит: «Игорь — преступник, он убивал, он должен сидеть в тюрьме». И что тогда? Поверю ли я ей? Смогу ли после всего, что он для меня сделал, повернуть против него?

Нет. Не смогу. Пусть лежит. Но звонить я не буду.

В глубине зала мелькнула знакомая фигура. Игорь. Сегодня он был в тёмном костюме, безупречный, холодный. Разговаривал с какими-то важными гостями, жестикулировал.

Поймал мой взгляд — я смотрела на него, забыв, что должна изображать статую.

Нахмурился.

Я отвела глаза.

Но краем глаза видела — он ещё долго смотрел в мою сторону.

Что он видел? Девушку на постаменте, серебряную куклу? Или ту Алину, которая плакала у него на плече, которая ела булочку с джемом и благодарила за заботу? Я не знала. Но чувствовала его взгляд — тяжёлый, изучающий, будто он пытался прочитать мои мысли.

Я застыла, стараясь не двигаться. Только внутри всё колотилось. Почему он смотрит? Что ему нужно?

А потом он ушёл. Растворился в толпе гостей, будто его и не было. А я осталась стоять, гадая, что будет дальше.

О чём он думал? О чём думала я?

Я не знала.

Но знала одно — этот месяц изменит всё.

Игорь

Утром я проснулся с мыслью о ней.

Это было странно — обычно я не думал о женщинах после того, как они уходили. Они были развлечением, способом снять напряжение, не больше. Но Алина не выходила из головы. Я видел её лицо, её губы, её глаза, когда она смотрела на меня в подсобке. Она не испугалась. Не отшатнулась. Ответила.

Я сел на кровати, потёр лицо. Чёрт. Это была ошибка. Нельзя смешивать работу и личное. Нельзя привязываться к тем, кто от тебя зависит. Я знал это правило с детства. Но правила, как оказалось, работают не всегда.

Всё утро я пытался заниматься делами, но мысли возвращались к ней. И к вечеру я снова пошёл в холл. Просто проверить, как она. Убедиться, что всё в порядке. Себя я уговаривал, что это забота о сотруднице.

Но кто я обманывал?

Я не должен был приходить в холл сегодня.

У меня была куча бумаг, встречи, звонки. Обычная рабочая суета. Но ноги сами принесли меня сюда — взглянуть, как там моя серебряная статуя.

Алина стояла на постаменте, как всегда — неподвижная, красивая, чужая. Серебряная краска блестела в свете софитов, полупрозрачное платье ничего не скрывало, но она держалась с таким достоинством, будто на ней вечернее платье от кутюр. За две недели она научилась этому — исчезать, превращаться в статую, в предмет интерьера. Но я знал, что под этой оболочкой — живая, дрожащая девчонка, которая еще 2 недели назад плакала над булочкой с джемом.