Книга Помощница по ошибке, страница 50 – Анастасия Сумеркина

Я снова смотрю на фотографию, провожу пальцем по экрану, будто могу дотронуться до неё.

— Прости меня, дочка, — шепчу я. — Я всё исправлю. Обещаю.

Дверь открывается, и входит та же медсестра. В руках у неё планшет.

— Сергей, — говорит она мягко. — К вам на завтра записана посетительница. Девушка. Мы уточняем, удобно ли вам будет в четыре часа дня?

Я замираю. Сердце пропускает удар.

— Девушка? — переспрашиваю я. — Какая?

— Агата, — медсестра сверяется с записью. — Ваша дочь.

Я смотрю на неё, и впервые за долгие годы чувствую, как к горлу подступают не спазмы отвращения к себе, а настоящие слёзы — благодарности и надежды.

Она приедет. Моя девочка приедет. Мы не виделись месяц, с тех пор как я оказался в клинике, здесь в первый месяц действует запрет на связь с внешним миром, чтобы не было желания сорваться. Мне только пару дней назад отдали телефон, но я все не решался набрать дочери — стыдно за свое поведение в прошлом.

— Да, — говорю я, и голос срывается. — Да, конечно. Я буду ждать.

Медсестра улыбается и выходит, а я остаюсь один. За окном падает снег, белый, чистый, как этот новый лист моей жизни.

Завтра я увижу Агату. Завтра я скажу ей всё, что не мог сказать шесть лет.

Завтра всё начнётся заново.

POV Агата

Месяц после того знаменательного разговора пролетел как один день.

Агата поймала себя на этой мысли в одно серое декабрьское утро, когда вошла в приёмную и вдруг осознала: она больше не вздрагивает от звонка внутреннего телефона, не боится заглянуть в глаза Волину, не ждёт подвоха от коллег. Страх ушёл, растворился в ежедневной рутине, оставив вместо себя что-то похожее на уверенность.

Работы было много. Волин не давал спуску — подкидывал задачи одну сложнее другой, и Агата с удивлением понимала, что ей это нравится. Отчёты, которые нужно подготовить за час, переговоры, которые нужно организовать вчера, аналитика, требующая не просто знаний, а настоящей смекалки — она справлялась со всем. Иногда на пределе, иногда с недосыпом, но справлялась. И с каждым разом всё увереннее.

Между ними установилось то, что можно было назвать деловым уважением. Волин больше не смотрел на неё как на случайную находку — он смотрел как на человека, который может решить даже сложную задачу. Иногда, очень редко, в его взгляде мелькало что-то тёплое, но Агата предпочитала не придавать этому значения. Слишком хорошо усвоила: с такими, как он, нельзя строить иллюзий.

Первая зарплата на новой должности приятно удивила. Получив сумму, заметно превышающую всё, что она зарабатывала за последние годы, Агата первым делом вернула пятьдесят тысяч — те самые, что дала тётя Рая в тот страшный вечер, когда коллекторы прислали фото избитого отца. Она не потратила оттуда ни рубля, но держала их на всякий случай, так как боялась, что перекупленный долг окажется сном. Вечером она торжественно вручила их старушке вместе с тортиком из кондитерской, купленным на первую зарплату.

Рая сначала отнекивалась, махала руками, говорила, что это подарок, что Агата ей роднее всех. А потом расплакалась.

— Глупая, — всхлипывала она, вытирая глаза фартуком. — Оставила бы себе на чёрный день...

— Чёрный день кончился, тёть Рай, — улыбнулась Агата, обнимая её сухонькие плечи. — Теперь будет белый.