Книга Помощница по ошибке, страница 8 – Анастасия Сумеркина

«Долг 2 700 000 рублей. До следующей пятницы. Или следующее фото будет с биркой. Мы знаем, где ты работаешь, Вершинская. Не прячься. Деньги принесёшь сама. Адрес пришлём».

Агата смотрела на экран, и мир вокруг перестал существовать. Он же сказал полмиллиона, а тут…

Чашка с чаем выскользнула из пальцев, разбилась о пол с противным звоном. Осколки брызнули в стороны, горячая жидкость залила тапки, но она не чувствовала.

— Агата? — тётя Рая вскочила, уронив вязание. — Агата, что случилось?! Кто это?

Но Агата не могла говорить. Она только смотрела на экран, на разбитое лицо отца, на эти страшные цифры.

Два миллиона семьсот тысяч.

До следующей пятницы.

POV Агата

Агата не спала всю ночь.

Она сидела на кухне, обхватив руками кружку с остывшим чаем, и смотрела в одну точку. Телефон лежал перед ней экраном вниз — она боялась на него смотреть. Боялась, что придёт ещё одно сообщение. Ещё одно фото. Ещё одна угроза.

Тётя Рая сначала пыталась её успокоить, поила валерьянкой, уговаривала лечь спать. Потом просто сидела рядом, молчаливо вязала, и только спицы мерно постукивали в тишине. Агата была благодарна за это молчание. Слова всё равно не помогли бы.

В пять утра, когда за окном только начинало сереть, она встала.

— Ты куда? — встрепенулась Рая.

— К отцу, — Агата уже натягивала куртку. — Мне нужно его увидеть.

— Агата, может, не надо? — Рая отложила вязание. — Вдруг эти… ну, которые фото прислали, ещё там?

— Затем и еду, — Агата застегнула молнию. — Если он жив, я должна его увидеть. Если нет… — она осеклась, не в силах закончить мысль.

— Не каркай, — строго сказала Рая. — Дай я тебе денег на такси дам. Не в метро сейчас трястись.

— Тёть Рай, не надо…

— Молчи, — Рая уже рылась в кошельке, доставая смятые купюры. — На, возьми. И позвони, как доедешь. Сразу позвони, слышишь?

Агата взяла деньги, сунула в карман и вышла, даже не поблагодарив. Слова застряли где-то в горле.

Утро встретило её холодным моросящим дождём. Таксист всю дорогу пытался заговорить, но Агата сидела молча, вцепившись в телефон. Она прокручивала в голове варианты: что увидит, когда откроет дверь. Хуже, чем на фото, быть не могло. Но сердце всё равно колотилось где-то в горле.

Отец купил квартиру в спальном районе на окраине — дешёвую однушку в панельной девятиэтажке, где пахло в подъезде кошками и сыростью. Лифт не работал уже полгода. Агата взбежала на пятый этаж, не чувствуя ног.

Дверь долго не открывали. Она уже достала ключи, которые носила с собой на всякий случай, когда за дверью послышалось шарканье.

Отец открыл не сразу — долго возился с замком, и когда дверь наконец распахнулась, Агата едва сдержала крик.

Он стоял перед ней — живой. Но выглядел хуже, чем на том страшном фото. Лицо превратилось в один сплошной синяк, губа рассечена, под левым глазом заплывший кровоподтёк. Отец опирался на стену, потому что стоять прямо не мог — правая нога подкашивалась.

— Дочка… — прохрипел он. — Зачем приехала? Я же просил…

— Молчи, — Агата шагнула внутрь, подхватила его под руку, повела в комнату. — Давай сядем. Где у тебя аптечка?

— Да какая аптечка… — отмахнулся он, но послушно опустился на продавленный диван.

Агата огляделась. Квартира была ужасна — дыра на дыре. Дешёвый ремонт ещё с девяностых, старая мебель, везде грязь и запустение. На полу окурки, пустые бутылки, на столе — остатки еды. Отец жил здесь последние два года после того, как продал большую квартиру в центре, чтобы расплатиться с основным долгом, и переехал сюда, потому что здесь было дешево или походило его "новому" образу жизни. Агата уже не помнила. За эти годы он сменил столько адресов, бегая от кредиторов, что она сбилась со счёту.