Книга Тушью по акварели, страница 37 – Татьяна Лайт

— Пятница, милок, — отозвалась вторая старушка, — от любви совсем потерялся?

— Если бы, — буркнул в ответ.

Вместе с моей не очень доброй собеседницей стали ждать, когда Яся и незнакомка наплачутся и наобнимаются.

— Вы меня вспомнили? — с надеждой в голосе обратилась опять к старушке девушка.

— Конечно, как забыть! Ведь у меня перед тобой должок! — подняла она палец вверх.

Яся непонимающе смотрела на женщину, потом на меня. Я совершенно был растерян.

— Твой отец, царствие ему небесное, оставил тебе наследство. Должна я была его отдать в восемнадцать лет. Если вдруг, — женщина перекрестилась, — он не сможет. А вышло вот как! — женщина опять заплакала.

— Вы… — протянула Яся, у которой на лице был виден мыслительный процесс, — Марья Степановна, — с новой силой зарыдала моя ненаглядная, — а я все вспомнить не могу. Голос такой знакомый, родной. Аж, мурашки, а вспомнить не могу, — провела по рукам Яся.

— Не мудрено! Времени-то сколько прошло! Я и сама тебя не узнала бы, если бы сама не подошла. Ты уезжала девочкой маленькой, а вон, — указала на меня кивком, — уже невеста.

Ярослава посмотрела на меня каким-то странным взглядом. И обратно повернулась к женщине.

— Ты какими судьбами, милая тут? — стала сыпать вопросами Мария Степановна.

— Я по работе, — смущенно ответила Яся.

— Ох, ты уже работаешь? Я думала, только учишься еще.

— Она и учится, и работает! — вклинился в разговор, чтобы забрать Ясю, — И надо отдохнут, а то устала. Вечер уже. Рабочая неделя подошла к концу, так что всем отдыхать!

Яся оглянулась на меня, причем очень недобро.

— А что ж ты? Не можешь девочку содержать, чтобы только училась? Вроде мужик с двумя руками и головой! Вот ее отец, царствие ему небесное, вот он свою жену разве что в зубах не таскал, — вклинилась в разговор вторая старушка.

— Ой, Серафима! — окоротила ее Мария Степановна, — не наше дело, люди устали. Вы завтра приходите в гости. Завтра выходной. Я буду вас ждать! Познакомимся, — подмигнула она мне, — да и долг отдам. А то тянет он мою душу грешную, и вам полегче будет. Записывайте!

Женщина продиктовала адрес, который я быстро записал, чтобы знать, где искать Ясю завтра. Женщины пошагали в своем направлении, а мы остались стоять, как два дурака, в растерянности. Первым опомнился я.

— Пойдем ужинать и спать! — взял за руку девушку. Сплел наши пальцы и поцеловал.

И как не странно, Ярослава не одернула руку, не возмутилась моим ласкам, а как послушный теленок поплелась рядом со мной туда, куда я ее вел.

Как в бреду добралась до отеля. По-хорошему, надо было убрать руку из цепкого захвата Ярослава Иннокентьевича. Но я настолько была вымотана, дезориентирована, что не соображала, что вокруг происходит.

— Ясь, ты поешь, пожалуйста. Так и заболеть недолго, — выдернул меня из прострации начальник, когда мы уже сидели за столом в ресторане отеля, — Завтра сходишь к этой Марии Степановне, вот тогда и думать об этом будешь, а пока выкинь все из головы, поешь, поспи.

Перевела взгляд на сидящего передо мной мужчину. Он, как всегда, был безупречен внешне. Даже его легкая небрежность в вечернем свете, скинутый на стул пиджак, закатанные рукава были гармоничными, правильными в данный момент и шли этому мужчине. Сама не знаю зачем, но принялась разглядывать его, чтобы понять, в чем секрет его невероятного обаяния и гипнотической притягательности. А в том, что это именно его мужской магнетизм, а не мои слюнявые фантазии, говорили жадные взгляды женской части посетителей. Даже официантка как-то особенно ему улыбалась.