Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 23 – Галина Колоскова

— Ну что? — слышу её довольный голос. — Работа проделана. Теперь сиди и наблюдай за зрелищем.

Вечером того же дня я включаю телевизор. На одном из развлекательных каналов — Карина Луговая ведёт своё шоу. Но сегодня вместо улыбки на её лице — наигранная серьёзность. Она смотрит в камеру и говорит голосом, полным искренности:

— Дорогие друзья, зрители. В последние дни в сетях распространяются гнусные сплетни, порочащие мою честь и честь моей семьи. Хочу заявить категорически — мой брак с Олегом Новиковым крепок, мы любим друг друга. Все слухи — не более чем попытка пиара за наш счёт. Прошу вас не верить этому непотребству и уважать право на неприкосновенность частной жизнь.

Она говорит губами, растянутыми в улыбку, но глаза выдают страх. Карина лжёт и боится. Боится потерять имидж верной счастливой жены, гордость своих зрителей, свою корону. Иначе придётся вести совсем другие телепередачи.

Я выключаю телевизор. В тишине гостиной слышно только тиканье напольных часов. Первый ход сделан. Общественное мнение — страшная сила. И оно начало медленно, но верно поворачиваться в мою пользу. Война началась. И впервые за долгое время я чувствую не страх, а холодную, сосредоточенную уверенность. Я больше не жду пощады. Я готовлюсь к победе.

Виктория

Утро начинается со звенящей тишины. В доме настолько тихо, что слышно, как гуляет ветер одиночества. Он забирается в каждый угол, в каждую щель между идеально подогнанными дорогими панелями. Мирон ночевал сегодня не с нами.

Вчерашний наш разговор, вернее, монолог, который он произнёс, глядя мимо меня, повис между нами тяжёлым, ядовитым облаком. Он сказал, что даст мне время «прийти в себя» и «взглянуть на ситуацию адекватно». Словно боль и отчаяние от измены — что-то из ряда вон выходящее. Неадекватная реакция истерички жены на крушение вселенной.

Каждый новый шаг предателя отдаётся болью. Вроде всё уже знаю, всё для себя решила, но всякий раз словно режет душу тупым ножом без наркоза. Я брожу по дому, как призрак. Руки сами делают привычные движения. Бужу детей, проверяю готовность завтрака. Но всё это проходит словно мимо меня. Я где-то там, далеко, за толстым слоем стекла. Смотрю из зазеркалья на женщину в столовой. Жену предателя, пытающуюся сохранить видимость нормальности, пока у неё из-под ног выбивают землю.

Дети чувствуют напряжение. Они непривычно тихие за столом, не спорят, не смеются. Только ложки звякают о тарелки. И этот звук режет слух. Прячу глаза, ловя на себе взгляд старшего сына, Артёма. Ему двадцать. Он всё понимает. И от этого ещё больнее.

После завтрака младших разбирает няня, чтобы отвезти в школу. Я остаюсь в столовой одна. Опираюсь о столешницу из полированного камня, холодную и безжизненную. Не могу сдержать рыданий. Позволяю себе эту слабость ровно на пять минут. На время, пока дом окончательно не опустеет.

Слышу шаги. Быстрые, уверенные, мужские.

В дверном проёме возникает Артём. Его лицо, так похожее на лицо отца, искажено гневом и болью. В руке он сжимает смартфон, как оружие.

— Мам, это правда? — голос сына ломается до хрипоты. Он протягивает мне смартфон. На экране — размытая фотография моего мужа и Карины Луговой. Они выходят из ресторана. Он держит её под локоть.

Отвожу глаза, не в силах смотреть на доказательство его лжи. Моё молчание — и есть ответ.