Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 25 – Галина Колоскова

— Мне двадцать лет, отец. Мои оценки как раз очень чёткие! — Он зло усмехается. — Ты предал нашу семью. Предал маму, которая двадцать лет была с тобой, рожала тебе детей, вела дом. А теперь хочешь отобрать у неё оставшееся. Так не пойдёт.

Мирон бледнеет. Его собственный сын, его наследник, бросает ему в лицо обвинения. Он ожидал, что деньги и статус решат всё. Что дети безоговорочно примут его новую «правду».

Холёное лицо краснеет.

— Артём, я твой отец. Ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне!

— А ты имеешь право разбивать маме сердце? — в голосе Артёма проступает не детская, а взрослая, мужская боль. — Ты видел её глаза? Видел, как плачут младшие, потому что узнали, что ты разрушаешь наш дом? Нет? Тебе не до этого. Ты занят своей «любовью».

Мирон делает шаг вперёд, его лицо искажается гневом.

— Хватит! Я запрещаю тебе! Ты ничего не понимаешь в жизни! Взрослые отношения — не сказка!

— Взрослые отношения — это ответственность! — кричит в ответ Артём. — Это верность! А не бросать жену с шестерыми детьми, потому что приспичило сходить на сторону! Ты ведёшь себя как последний подлец!

Воздух в столовой становится густым, тяжёлым, им невозможно дышать. Я замираю, понимая, что остановить двух родных мужчин уже нельзя. Это раскол.

Мирон замирает, смотрит на сына не как на ребёнка, а как на врага. Равного.

— Если ты так считаешь, — его голос ледяной, — то, наверное, тебе не стоит брать у «последнего подлеца» деньги на твою учёбу, твои бесконечные развлечения, твою машину. И жить в его квартире.

Артём смотрит на него с таким презрением, что, кажется, воздух трещит.

— Думаешь, это всё, что есть в жизни? Деньги? Квартира? — он срывает с брелока ключи от подаренного на восемнадцатилетие «Мерседеса» и швыряет их на пол. Звонкий, финальный звук. — Забери. Мне не нужно ничего от тебя. Ни-че-го! С сегодняшнего дня я живу здесь, с мамой. И буду с ней до конца. Пока ты не оставишь её и детей в покое.

Сын поворачивается ко мне. Его глаза полны слёз, которым не позволяет пролиться. Он обнимает меня за плечи, крепко, по-мужски защищая.

— Пойдём, мам. Ты должна рассказать всё малышам. Они должны узнать об отце от тебя, а не из интернета. Мы будем все вместе.

Он ведёт меня из столовой, оставляя Мирона одного посреди роскошного, стерильного помещения. Оставляя его с деньгами, властью и звенящей тишиной, которую нарушили только ключи, брошенные на каменный пол.

Мы проходим по коридору. Я чувствую, как по спине течёт сила. Не моя. Его. Сила моего сына. Его честь, его ярость, его любовь. Она вливается в меня, согревает, заставляет расправить плечи.

Я не одна. Я никогда не буду одна. И это знание сильнее любого адвоката, любой угрозы Мирона. Это самая мощная крепость. Мы только что заложили её первый, нерушимый камень.

Виктория

Тишина в доме после ухода Мирона и их ссоры с Артёмом стала иной. Она больше не давит, не пугает. Она стала рабочей, сосредоточенной, наполненной тихим, но уверенным гулом моей новой решимости. Слова адвоката, Марии Львовны, звенят в голове, как чёткая команда к действию: «Виктория, эмоции сейчас — ваш враг. Ваш муж мыслит категориями выгоды и силы. Чтобы говорить с ним на его языке, нужны козыри. Вспомните всё. Любые старые документы, переговоры, о которых вы случайно слышали, имена, которые вам ни о чём не говорили. Его империя строилась не за один день. И в таком строительстве всегда остаётся мусор, который стараются спрятать поглубже. Найдите этот мусор».