Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 6 – Галина Колоскова

Виктория

Утро после нашей неудачной годовщины начинается с неестественной тишины. Мирон ушёл рано. Я слышала, как защёлкнулась ворота, и это звучало как выстрел, отголосок вчерашнего. Дети уже разъехались по школам и колледжам, младшую, Лизу, увезла няня на развивающие занятия. В огромном доме, обычно наполненном гулом голосов, смехом и топотом детских ног, воцарилась звенящая пустота. Брожу по безупречно чистым комнатам, и каждая вещь — огромная семейная фотография в серебряной раме, подаренная им ваза из хрусталя баккара — кажется мне теперь памятником чему-то умершему.

Я пытаюсь заставить себя заниматься чем-то. Просмотреть недельное меню, которое прислал повар. Обсудить с главной горничной график стирки. Но пальцы не слушаются, а мысли путаются. Ловлю себя на том, что стою посреди гостиной и смотрю в огромное панорамное окно на залитый осенним солнцем сад. Всё здесь, до последней травинки, выстрижено и выверено ландшафтным дизайнером. Идеально. Безжизненно.

Моё одиночество нарушает тихий, почтительный голос горничной.

— Виктория Сергеевна, к вам Ирина Викторовна. Принять?

Ира. Одна из моих подруг. Верная спутница всех светских раутов и сплетниц номер один в нашем кругу. Обычно её визиты меня радуют — она всегда в курсе всего, приносит с собой ветерок свежих новостей и легкомысленной суеты. Но сегодня её имя заставляет моё сердце сжаться от непонятной тревоги. Она звонила вчера, поздравляла, я солгала, что всё прекрасно, что мы чудесно провели вечер.

— Конечно, прими. Я пройду в гостиную. И приготовь, пожалуйста, кофе для нас.

Машинально поправляю волосы, сглаживаю складки на шёлковых брюках. Вид у меня должен быть соответствующий. Вид счастливой женщины. Я тренировала это выражение лица годами.

Ирина влетает в гостиную, как ураган, одетая с ног до головы в новейший сезон какого-то модного дизайнера. От неё пахнет дорогим парфюмом и тревогой. Её глаза, обычно смеющиеся, сегодня бегают по сторонам, не желая встречаться с моими.

— Викулечка, родная! Ну как ты? — она бросается обнимать меня, и её объятия кажутся слишком порывистыми, почти нервными.

— Да как всегда, Ир. Ничего нового. Садись, кофе сейчас принесут.

— Ничего нового, — она фыркает, садясь на край дивана, как будто боится примять его собой. — Это ты мне потом скажешь.

Она откладывает свою сумочку из крокодиловой кожи, стоимостью с небольшой автомобиль. Снова окидывает меня взглядом, полным странной жалости. Её взгляд доводит мою тревогу до пика. Что могло случиться? Конец света? Ожидание катастрофы напрягает нервы.

Горничная приносит кофе на серебряном подносе, расставляет изящные фарфоровые чашки. Мы молчим, пока она не скрывается за дверью.

— Ира, что случилось? У тебя такой вид, будто ты на похоронах. Говори уже.

Она берет чашку. Замечаю, как дрожат пальцы, унизанные массивными кольцами.

— Сначала поклянись, что не скажешь Мирону, от кого ты это услышала. Он сожрёт меня живьём, а его адвокаты похоронят моего бедного мужа под тысячей исков.

Ледяная рука сжимает сердце. Мирон. Адвокаты. Почему сразу такие слова?

— Ира, что происходит?

— Поклянись, Вика!

— Хорошо, клянусь. Говори.

Она глубоко вздыхает. Ставит чашку. И с отвращением, как будто берет в руки что-то гадкое, достаёт из сумочки смартфон. Длинные, наманикюренные пальцы быстро бегают по экрану.