Книга (Не)правильная, страница 21 – Agata Adamidi

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сердце билось где-то в горле, а малыш внутри ворочался, будто чувствуя мое волнение.

И тут началось самое интересное... У меня отошли воды!

Сообщение от Кати застыло на экране, и я смотрела на него, не в силах пошевелиться. «Это меняет всё». Сердце колотилось где-то в горле, а малыш внутри ворочался, будто чувствуя мое волнение.

И тут я почувствовала это.

Сначала легкое давление, как будто кто-то сжал изнутри воздушный шарик. Я замерла, прислушиваясь к себе. А потом — хлынуло. Теплая, прозрачная жидкость потекла по ногам, заливая пол, и я смотрела на это с каким-то первобытным ужасом и восторгом одновременно.

— Ох, — выдохнула я, хватаясь за стену. — Ох, черт.

Схватки? Нет, пока не было. Но воды отошли. Это случилось. Прямо сейчас. Когда Катя только что перевернула мой мир сообщением о Марке.

Меня затрясло. Не от страха — от того, что всё смешалось в единый ком: надежда, любовь, которая, оказывается, не умерла, и вот это — самое главное событие в моей жизни.

Я схватила телефон. Руки дрожали, пальцы скользили по экрану. Скорая. Нужно вызвать скорую.

— Скорая помощь, — раздался спокойный женский голос.

— Здравствуйте, у меня… — я перевела дыхание, заставляя себя говорить четко. — У меня отошли воды. Сороковая неделя. Роды первые.

— Адрес называйте. Не волнуйтесь, уже выезжаем. Ложитесь, не вставайте, ждите.

Я продиктовала адрес, сбросила вызов и тут же, не давая себе времени на панику, нажала на вызов Кати.

Один гудок. Два. Три.

— Алло! — Катя взяла трубку почти сразу, и в ее голосе я услышала тревогу. — Арина? Ты как? Ты прочитала?

— Кать, — выдохнула я. — Воды отошли.

В трубке повисла тишина. А потом — шум, движение, ее крик куда-то в сторону:

— Юлька! Воды! У Арины воды отошли!

Я слышала, как они засуетились, как Юлька что-то крикнула в ответ, как Катя заговорила со мной, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

— Ты скорую вызвала?

— Да, уже едут.

— Молодец. Мы сейчас выезжаем. Какой роддом? Тот, что на Ленинском?

— Да, — прошептала я, чувствуя, как накатывает волна дрожи. — Кать, я боюсь.

— Не бойся, дурочка. Ты сильная. Мы будем рядом. Я… — она запнулась. — Марк здесь. Он… он хочет с тобой поговорить. Арина, и он…

— Не сейчас, — перебила я, чувствуя, как внутри всё сжимается — то ли от подступающей схватки, то ли от страха перед тем, что она скажет. — Потом. Когда рожу. Скажи ему… — я замолчала, не зная, что сказать.

— Скажу, — ответила Катя твердо. — Держись. Мы едем.

Я сбросила вызов и закрыла глаза. Внизу уже завыла сирена скорой. Всё происходило слишком быстро, слишком стремительно. Одиночество, боль, попытки забыть — и вот сейчас, когда я узнала, что всё могло быть иначе, мое тело решило, что время пришло.

Врачи были профессиональны и спокойны. Меня уложили на носилки, спросили про обменную карту, про схватки. Я отвечала автоматически, думая о другом. О нем. О Марке. О том, что он там, что он знает. Что Катя сейчас говорит ему, что я рожаю.

В машине скорой меня накрыло первой настоящей схваткой. Волна боли поднялась откуда-то из глубины, скрутила низ живота, и я закусила губу, стараясь не закричать. Дышать. Главное — дышать. Как учили на курсах.

— Молодец, — сказала фельдшер. — Дышите глубже. Всё идет хорошо.