Книга В годовщину развода. (не)бывшие, страница 22 – Слава Зорина

— Она пыталась убить нас, — Я опустилась на диван, уставившись в телефон. — Меня и детей, отравить няню…

Вадим сел рядом, обнял меня за плечи. Я даже не оттолкнула его. Сейчас было не до гордости и обид. Я просто прижалась к нему и позволила себе эту слабость.

— Мы вызываем полицию, прямо сейчас. У меня есть все записи, ты отнесешь банку с ядом на экспертизу. Ее посадят.

Я кивнула, не в силах говорить. Соня подошла к нам, забралась на колени к Вадиму и обняла нас обоих.

— Мама, почему ты плачешь?

— Просто устала, солнышко. Все хорошо.

Полиция приехала быстро. Двое офицеров, мужчина и женщина, зашли в квартиру, представились. Вадим показал им записи с камер, я рассказала про яд, про анализ в аптеке. Женщина-офицер кивала, что-то записывала.

— Вам нужно будет завтра приехать в участок, дать официальные показания. Банку с ядом мы заберем на экспертизу.

— А она… ее арестуют?

— Если найдем достаточно доказательств — да. Покушение на убийство, угроза жизни ребенка. Это серьезные обвинения.

Они ушли, а мы остались сидеть в гостиной. Соня уснула у Вадима на руках, и он осторожно отнес ее в кровать. Когда вернулся, сел напротив меня.

— Яся, мне так жаль, — сказал он тихо. — Если бы я не…

— Не надо, — перебила я. — Не сейчас. Я не могу сейчас обсуждать это.

Он кивнул, опустил голову. Все могло закончиться совсем иначе: если бы я не заметила серый порошок, если бы Соня сунула спицу в розетку, если бы Вадим не установил камеры.

Телефон Вадима завибрировал, он ответил на звонок и отошел. Я могла лишь гадать, о чем он говорит. Прислушиваться не осталось сил.

— Звонили из полиции, Дашу арестовали. У нее дома нашли дубликаты ключей от нашей квартиры и дома, еще один пакет с ядом и… — он замолчал совсем бледный. — И записи. Дневник, где она писала о том, как хочет избавиться от нашего нерожденного ребенка, чтобы я вернулся к ней.

Меня затошнило. Я побежала в туалет и оставила там все, что было в желудке. Вадим придержал мои волосы и подал полотенце.

— Спасибо, — прохрипела я, вытирая рот.

— Тебе нужно в больницу, сейчас же.

Я кивнула. Он прав. Мне нужно проверить, не навредил ли яд ребенку. Сдать анализы, убедиться, что малыш в безопасности.

— Поедешь со мной?

— Конечно поеду, ты, я и Соня… Если тебе нужно будет остаться, я побуду с дочкой.

Я молча кивнула и позволила ему все организовать.

Угроза была нейтрализована, Даша арестована, но внутри меня все еще сидел страх — за ребенка, которого я чуть не потеряла, за Соню, которую едва не убили, за себя, которая два месяца пила яд и не знала об этом.

Больничная палата, пусть и платная, хорошо упакованная для комфорта и нужд беременяшки все равно пахла хлоркой. Я лежала подключенная к капельнице, и смотрела в белый потолок. Уже неделю врачи боролись за то, чтобы сохранить беременность.

Отравление дало осложнения. Кровотечение началось на второй день после того, как меня привезли. Небольшое, но достаточное, чтобы доктор посмотрела на меня с тревогой и сказала: «Мы сделаем все возможное, но вам нужен полный покой. Никаких стрессов, никаких переживаний».

Как будто я могла перестать волноваться по щелчку пальцев…

Вадим сидел на небольшом диванчике у окна, уткнувшись в телефон. Он практически не уходил из палаты. Приезжал утром, оставался до вечера, а иногда и ночевал на нем же, свернувшись в три погибели. Я не просила его остаться, но и не просила уйти.