Книга В годовщину развода. (не)бывшие, страница 25 – Слава Зорина

— Вадим, я не могу…

— Можешь. Врач сказала круглосуточный присмотр. В квартире ты будешь одна большую часть времени, Людмила приходит только днем. А если что-то случится ночью? Будешь звонить в скорую и ждать?

Я отвернулась к окну, сжала руки на коленях. Он был прав. Всегда прав, когда дело касалось логики и безопасности.

— Ладно, это логично и правильно… Но, совсем не значит, что мы возвращаемся друг к другу, — сказала тихо. — Я переезжаю только ради ребенка. Временно.

— Только ради ребенка, — повторил он.

— У меня будет отдельная комната, и ты не будешь лезть с расспросами и попытками все наладить.

— Обещаю.

— Хорошо. Но как только рожу, я уеду обратно.

Дом встретил меня знакомым запахом яблочного пирога. Родители Вадима, Ольга Петровна и Виктор Сергеевич, стояли в прихожей, улыбаясь приветливо, но осторожно. Они знали о нашем разрыве, как знали и обо всем, что случилось с Дашей.

— Ясенька, милая, мы так рады тебя видеть, — Ольга Петровна обняла меня бережно, будто я была фарфоровой куклой.

— Спасибо.

Людмила Сергеевна вышла из кухни, вытирая руки о фартук.

— Ясминочка! Ну наконец-то. Я так за вас переживала.

— Вы сами как?

— После антибиотиков и капельниц, как огурчик!

Я дала понять, что размещусь в гостевой, а не в нашей спальне. Разобрала вещи, легла на кровать и уставилась в потолок. Снова в этом доме. Там, где застала Вадима с Дашей, где рухнула моя жизнь.

Первые дни прошли в странном подвешенном состоянии. Я лежала, читала, смотрела фильмы.

Вадим держал дистанцию, как и обещал. Приходил утром, спрашивал, как я себя чувствую, нужно ли что-то. Вечером заглядывал снова, перед сном, но не лез с разговорами, не пытался сблизиться. Просто был рядом, если нужно.

Мы проводили дни с Соней, она рисовала, я рассказывала ей сказки, мы смотрели мультики. Дочка притихла, стала серьезнее, чем раньше. Психолог говорил, что это нормальная реакция на травму, что пройдет со временем, но мне было больно видеть ее такой.

Вечером, когда Соня уснула у меня на кровати, обнимая своего вездесущего зайца, Вадим зашел проведать нас. Остановился на пороге, посмотрел на спящую дочь.

— Она счастлива, что мы вместе.

— Я объяснила ей, что это временно.

— Знаю. Но ей все равно хорошо видеть маму и папу под одной крышей.

Я промолчала. Мне нечего было ответить.

Недели текли медленно, размеренно. Я привыкла к распорядку — лежать, есть, немного гулять по саду с Людмилой Сергеевной и Соней, возвращаться в комнату. Токсикоз окончательно отступил, анализы показывали улучшение. Малышка росла, шевелилась все активнее.

Марина приезжала дважды в неделю с отчетами из студии. Мы обсуждали заказы, я давала рекомендации, утверждала эскизы, но большую часть работы она брала на себя.

— Не волнуйся, — говорила она. — Все под контролем. Ты просто отдыхай и готовься стать мамой во второй раз.

Вадим тоже помогал координировать дела, иногда я просила его созвониться с поставщиками или привезти образцы для оформления. Он делал все, о чем я просила, не задавая лишних вопросов.

Мы проводили время втроем — я, Соня и Вадим. Смотрели мультики, играли в настольные игры, читали книжки, как обычная семья.

Восьмой месяц прошел спокойно. Я набрала вес, живот округлился, малышка пиналась с завидной регулярностью. Врач на плановом осмотре сказала, что все идет отлично, ребенок развивается нормально, угрозы нет.