Книга В годовщину развода. (не)бывшие, страница 5 – Слава Зорина

— Сволочь, — выдохнула она, когда я закончила. — Конченая, эгоистичная сволочь.

— Я беременна, — припечатала я и она замерла с чашкой кофе на полпути к губам.

— Что?

— Семь недель. Узнала в тот же день, когда… — я не смогла договорить, комок застрял в горле.

Марина поставила чашку, схватила меня за руки.

— Ясь, что ты будешь делать?

Я посмотрела на нее, на ее круглое лицо с веснушками, на рыжие кудряшки, которые никогда не лежали ровно, на зеленые глаза, полные беспокойства. Мы дружили с института, она знала меня лучше, чем кто-либо. И она бы поняла любое решение.

— Рожу, — сказала твердо. — Но без него.

— Яська…

— Это мой ребенок. Мой. Я его выношу, рожу и воспитаю. Сама.

— Ты же понимаешь, как это будет тяжело?

Я кивнула. Конечно, я понимала. Двое детей, бизнес, требующий постоянного внимания, отсутствие мужа… Но у меня не было выбора. Я не могла избавиться от этого малыша, он уже был частью меня. Тем более он точно не виноват в том, что его отец оказался предателем.

— Справлюсь, — выдохнула я. — Как-нибудь справлюсь.

Марина обняла меня снова и я уткнулась ей в плечо, позволив себе всплакнуть — немного, совсем чуть-чуть.

Тем временем, Вадим звонил каждый день, а иногда по несколько раз. Я не брала трубку первые дни, а потом решила, что так глупо — нам все равно придется общаться, решать вопросы с дочерью и имуществом.

— Яся, пожалуйста, давай встретимся, поговорим нормально.

— Не о чем говорить.

— Как это не о чем? У нас ребенок, семья…

— Не было никакой семьи, — перебила я. — Иллюзия была. Красивая, удобная иллюзия.

— Ясь…

— Хватит, Вадя, можешь не тратить время на уговоры.

— Ты беременна, — сказал он наконец. — Нельзя же сейчас… нас не разведут.

— Можно, — я посмотрела в окно, на серое осеннее небо. — И нужно. Чем быстрее, тем лучше, пока не заметно.

— Дай мне шанс все исправить.

— Ничего нельзя исправить, Вадим. Ты разбил то, что было между нами и склеить не получится.

— Я люблю тебя.

Эти слова когда-то грели душу, заставляли улыбаться, чувствовать себя самой счастливой. Теперь они были просто звуками — пустыми, ничего не значащими.

— Неважно.

Я положила трубку, не дожидаясь ответа.

Встреча у юриста назначена была через неделю. Вадим пришел раньше, ждал в коридоре, как всегда выглядя шикарно. Ну ни дать ни взять лев на прогулке.

— Привет, — он поднялся, когда я подошла.

Я кивнула, не отвечая. Зашли в кабинет, юрист — пожилой мужчина в очках — поздоровался, предложил сесть.

— Итак, вопрос о разделе имущества и условиях развода, — начал он, раскладывая бумаги. — Насколько я понимаю, у вас есть совместная квартира, дом, машины, счета…

— Он может забрать все, — сказала я, и Вадим дернулся.

— Яся, не надо…

— Я не хочу ничего. Только квартиру — ради детей, дом я сама не потяну. Остальное можешь оставить себе.

Юрист переглянулся с Вадимом, поправил очки.

— Госпожа Морозова, вы имеете право на половину совместно нажитого…

— Мне не нужна его половина, — я сжала сумочку на коленях. — Мне нужно только жилье для дочери и будущего ребенка.

Вадим провел рукой по лицу.

— Квартира твоя, — сказал он глухо. — Машина тоже. И я буду платить алименты — на Соню и на малыша, когда родится. И все, что тебе понадобится — обеспечу.

— Мне ничего не нужно от тебя.

— Ясь, прошу, не надо так, — он наклонился ко мне через стол, в глазах читалось отчаяние. — Я хочу участвовать в жизни детей. Видеться с Соней, помогать тебе…