Книга Диагноз: предательство, страница 12 – Слава Зорина

«Тузик, 3 года. Съел носок. Выжил.»

«Мурка, 5 лет. Упала с балкона. Выжила.»

«Рекс, 7 лет. Отравление. Выжил.»

«Пушок, хомяк, 2 года. Перелом лапы. Выжил.»

Все выжили. Значит, и Тор выживет. Должен.

Я допила чай, поставила кружку на небольшой журнальный столик с листовками. Прислонилась головой к стене и закрыла глаза.

Как же я устала… После смены, после всего этого кошмара. Хотелось провалиться в сон и проснуться в мире, где всё хорошо.

И видимо задремала. Мне снилась операционная, не моя, не кардиология, другая. Я как будто стою и подсматриваю из-за плеча хирурга. Единственное, что вижу — руки в перчатках, большие и уверенные. Режет, зашивает, работает молча. Странное чувство, я привыкла всё контролировать, а тут просто стою, смотрю и… доверяю. Незнакомцу. И почему-то не страшно.

— Жить будет ваш обжора.

Я вздрогнула, открыла глаза. Передо мной стоял тот самый мужчина — Никита Андреевич, как назвала его Ольга.

— Правда? — Я вскочила с кушетки.

— Правда. Достали инородное тело, всё прошло хорошо.

Сердце ухнуло вниз, потом подскочило к горлу. Облегчение накрыло волной, горячей, почти обжигающей.

— Спасибо, — выдохнула я. — Спасибо вам.

— Рано благодарить. Ещё сутки под наблюдением оставим, потом посмотрим. — Он протянул руку. В ней был металлический лоток. — Вот, кстати, то самое инородное тело. Может, узнаете?

Я заглянула в лоток на котором лежало нечто розовое, мокрое, полупереваренное… Но узнаваемое. Кружевные стринги ядовито-розового цвета. С вышивкой — маленькая бабочка на поясе.

Я знала чьи это трусы, сама покупала на день рождения, в подарок.

Три месяца назад, в дорогом бутике… Еще так долго выбирала, потратила половину зарплаты. Эксклюзив, ручная работа, штучный товар. Подарила Свете на день рождения. Она тогда пищала от восторга, обнимала меня, обещала что будет носить и думать обо мне.

Вот она, значит, о ком думала… Обо мне. В моей квартире. В постели с моим мужиком.

Я медленно подняла глаза на Никиту. Он смотрел на меня с сочувствием.

— Это… — начал он осторожно. — Это не ваши?

— Нет.

— Тогда… — Он помолчал. — Соболезную, что узнали вот так…

Я взяла лоток из его рук. Посмотрела на стринги ещё раз и вдруг начала смеяться.

Тихо сначала. Потом громче. Истерически, не в силах остановиться. Смеялась, пока не потекли слёзы.

— Вы… вам точно нормально? — Никита шагнул ближе, обеспокоенно.

— Отлично, — выдавила я сквозь смех. — Просто идеально. Завтра Новый год, салаты не доделаны, мужик оказался предетелем, а собака съела доказательства его измены с моей лучшей подругой. Лучше не бывает, правда?

Никита молчал, а я вытерла слёзы. Поставила лоток на кушетку. Сделала глубокий вдох. Выдох.

— Простите. Я просто… устала. Очень.

— Хотите кофе? — предложил он.

— Хочу.

Мы прошли в маленькую ординаторскую в конце коридора. Никита достал турку, насыпал кофе, поставил на плитку.

— Я Никита, кстати. — Он протянул руку. — Никита Тарарин.

— Елена. — Я пожала её. Рука большая, тёплая, крепкая. — Елена Снегирева.

— Очень приятно. Хотя обстоятельства, конечно… — Он усмехнулся.

Кофе сварился быстро. Никита разлил в две кружки, протянул одну мне. Я обхватила ладонями, почувствовала тепло.

— Не хочу лезть не в своё дело, — сказал Никита наконец. — Но и отпустить вас в таком состоянии просто не мог. Как вы сейчас? Порядок?