Книга Диагноз: предательство, страница 25 – Слава Зорина

Мы записались на десять утра, и пока я умывалась и одевалась, пёс крутился под ногами с таким видом, будто понимал — сегодня поездка к тому самому доктору, который вытащил его с того света.

В машине Тор устроился на заднем сиденье и высунул морду в приоткрытое окно, наслаждаясь морозным воздухом, а я включила радио, но быстро выключила — какая-то навязчивая новогодняя попса резала слух. Ехала в тишине, думая о том, что странно волнуюсь перед визитом к ветеринару. Глупо же, правда? Обычный плановый осмотр, ничего особенного.

За стойкой администратор Ольга расплылась в улыбке при виде нас: «Елена Викторовна! Как наш герой?» Я ответила, что вроде бы нормально, но пришли проверить наверняка, и она кивнула, сказав, что Никита Андреевич освободится через пять минут.

Я устроилась на жёстком диване в зоне ожидания, а Тор улёгся у моих ног, оглядываясь по сторонам с видом бывалого пациента. Из кабинета вышла женщина средних лет с переноской, из которой доносилось недовольное мяуканье, а следом появился Никита — в белом халате, с растрёпанными явно по всем стилистическим законам волосами и лёгкой озабоченностью на лице, которая мгновенно сменилась улыбкой и радостью узнавания, когда он увидел нас.

— Елена Викторовна, доброе утро. Проходите, — его голос был мягким, тёплым, уверенным и я подумала, что именно так должны говорить врачи где бы они не работали, хоть с людьми, хоть с животными. Такой голос точно не даст спасовать или напридумывать себе лишнего.

В кабинете Никита закрыл дверь и сразу присел на корточки перед Тором, протягивая руку, чтобы пёс её обнюхал: «Ну что, герой, покажешь как заживает?» Он снял попону осторожно, почти нежно, и я невольно наклонилась ближе, разглядывая шов. Ровный, чистый, без малейших признаков воспаления — работа мастера, ничего не скажешь.

Никита прощупал живот Тора уверенными движениями, послушал дыхание стетоскопом, проверил температуру, и всё это время я наблюдала за его руками — большими, сильными, но при этом удивительно бережными. Наконец он выпрямился и кивнул с удовлетворением: «Отлично. Всё заживает как надо. Попону можно снять через три дня, швы снимем через неделю, но это скорее формальность — нити рассасывающиеся, сами уйдут. Гулять можно по обычному маршруту, без всяких ограничений.»

Я спросила про питание, и Никита объяснил, что корм можно оставить тот же, а вот подачки со стола категорически запретил, повернувшись к Тору со строгим видом: «Ты меня понял? Никаких колбас, сосисок и прочей гадости.» Тор вильнул хвостом и проворчал что-то маловразумительно, явно ничего не обещая, я невольно рассмеялась.

Расплатившись за осмотр и поблагодарив, уже направилась к выходу, когда Никита окликнул меня, почесав затылок с каким-то смущением, которое странно смотрелось на взрослом мужике:

— Елена Викторовна, можно вас задержать ещё на минуту?

Я обернулась кивнула, и он начал объяснять, слегка сбиваясь и подбирая слова:

— Понимаете, у меня дочка. Маша, пять лет. Скоро день рождения, пятнадцатого января. Нужно купить подарок, а я… — Он замолчал, явно ища правильную формулировку. — Я в этом полный ноль. Когда она была совсем маленькая, было проще — развивающие игрушки, пирамидки, всё понятно, а сейчас она хочет куклу, Эльзу из «Холодного сердца» и я боюсь купить не ту.