Книга Диагноз: предательство, страница 6 – Слава Зорина

— Молодец, Ленчик! — Владлен мгновенно переключился на радостный тон. — Я тебя люблю!

Я положила трубку, не ответив. Посмотрела на Тора — пёс лежал на коврике, положив морду на лапы, смотрел на меня.

— Любит он меня… Мне кажется, что только ты меня любишь, да? — спросила я.

Тор вильнул хвостом. Один раз. Значит, согласен.

Я убрала селёдку в холодильник, помыла посуду, переоделась в рабочую одежду. Джинсы, свитер, куртка. Собрала сумку: телефон, документы, термос с кофе, подошла к Тору, присела рядом. Пёс поднял голову, ткнулся носом в мою ладонь.

— Веди себя хорошо. Не жуй тапки, не разноси квартиру. Договорились?

Тор лизнул меня в щёку, заставив фыркать. Я встала, взяла сумку. У двери обернулась: пёс сидел посреди прихожей, смотрел грустными глазами. Уши опущены, хвост не виляет. Классическая поза «хозяйка, не уходи, мне будет плохо очень».

— Я вернусь, обещаю, только будь хорошим мальчиком, ладно?

* * *

Тор сидел у двери, прислушивался. Шаги хозяйки удалялись, становились тише, затихли совсем. Лифт зажужжал, поехал вниз.

Пёс подождал. Минуту. Две. Пять. Хозяйка не возвращалась. Обычно, если она забывала ключи или телефон, возвращалась быстро. Но сейчас прошло уже десять минут.

Тор встал, потянулся. Зевнул широко, показав все зубы. Прошёлся по прихожей, заглянул в гостиную. Тишина. Квартира пустая. Можно делать что угодно!

Он подошёл к дивану, понюхал. Подушки пахли хозяйкой и тем противным мужиком, который приходил и командовал, но никогда не играл с Тором и не давал вкусняшек. Подушки выглядели мягкими. Интересно, а что внутри?

Тор попробовал лапой. Подушка поддалась. Он попробовал зубами. О, это можно жевать!

Рванул посильнее.

Перья полетели в воздух, медленно, красиво, как снег за окном.

Тор замер, залюбовался. Красота какая. Хозяйке понравится!

Он с энтузиазмом принялся за вторую подушку.

Кардиологическое отделение встретило меня гробовой тишиной. Даже странно, обычно к вечеру тут ад кромешный, но сегодня пусто. Медсестра Вика сидела на посту, листала какой-то журнал.

— Елена Викторовна, привет! — Она подняла голову. — Борис Львович передал все дела, вот папки. У нас тихо, все стабильные. Баба Клава из седьмой палаты просила чаю, я принесла. Дед Николай храпит как трактор, но это норма для него.

— Спасибо, Вик. Ты к Новому году готова-то? Салаты сделала?

— Да! — Она засияла. — Оливье, селёдку, винегрет. Завтра только мандарины почистить. Вы тоже встречаете?

— У подруги, — ответила автоматически, натягивая белый халат.

— Круто! А я дома, с родителями. Будем старые фильмы пересматривать и шампанское пить. Классика! — Вика собрала свои вещи, помахала рукой. — Счастливо оставаться! И с наступающим! Маришка уже пришла, в ординаторской.

Она убежала, оставив меня в тишине отделения. Я прошлась по палатам, проверила пациентов. Все спали или дремали под тихо бормочущие телевизоры. Баба Клава, действительно, попросила ещё чаю. Я принесла, посидела рядом, послушала её рассказы про внуков. Дед Николай храпел так, что окна дребезжали, но пульс и давление в норме. Остальные четверо пациентов тоже стабильны.

Вернулась в ординаторскую, плюхнулась на продавленный диван. Достала телефон решив заглянуть на маркетплейсы, вдруг что-то интересное попадется, но не успела зайти на парочку карточек товаров, как экран моргнул именем Бориса Львовича, наверное, забыл что-то передать.