Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 126 – Марта Заозерная

Оказавшись в детской, долго стою посреди комнаты. Первый шок начинает спадать, и жуть берет страшная. Прямо сейчас хочется позвонить Еве и Женьке, поговорить с ними, да просто голос услышать.

Упрашиваю себя успокоиться, отмести все эмоции и делом заняться.

У парней уходит порядка пятнадцати минут для того, чтобы перевернуть всё вверх дном. Результат нулевой.

— Не раскисай, – негромко проговаривает Саша мне над ухом. – Найдем обязательно.

Киваю. Несколько минут кручусь, разглядывая каждую деталь. Письменный стол лично осматриваю. После – прикроватные тумбы. В одной из них лежит небольшая ручка. Всего сантиметров пять.

Я знаю такие. Были у Евы в наборах. Дочка вообще любит канцелярию необычную, яркую и красивую.

— Матрас снимите с кровати на пол и переверните, – прошу, после чего опускаюсь на корточки и ладонями прощупываю его. Около края, там, где подушка ребенка лежала, нахожу небольшой неровный разрез, а в нем блокнот без обложки. Первая страница пуста, а дальше исписаны мелким, едва разборчивым почерком. Сразу понятно – детский дневник, который хотели припрятать хорошенько. Смотрю на дату на первом листе. Свеженький. – Парни, пожалуйста. Всё здесь переверните вверх дном. Можете мебель разнести в щепки. Мне нужны предыдущие записи, которые вела девочка.

— А если не найдем? – отзывается кто-то.

— Найдете обязательно, я в вас верю.

Выйдя в коридор, припадаю спиной к стене. Надо прочесть, а у меня руки дрожат.

Расклеилась…

Если мне – взрослому человеку – страшно, то что с ребенком творилось долгие месяцы…

— Давай, я, – рядом появляется Смолов. Его голос звучит ободряюще. – Зря я тебя допустил.

Можно подумать, что я смогла бы сейчас дома находиться.

— Спасибо, ты быстро всё организовал, – отзываюсь шепотом.

— Хотелось бы блеснуть в твоих глазах своими талантами, но это не только я. Мужчина твой новый подключил свои связи, – ему явно неловко. – Вика, поаккуратнее с ним.

Снова эти странные интонации… Когда Витя внезапно в гости ко мне заявился, были схожие ощущения. Стоит задуматься, но сейчас на это нет времени.

— Спасибо за беспокойство, – прерываю неловкую паузу.

— Скажешь тоже, – выходит он из задумчивости.

Перед тем как начать читать, у меня в голове невольно прокручивается десяток возможных детских признаний. Одно хуже другого.

— Вика, – к нам подлетает Инна. Вся растрепанная и взвинченная, не такая, какой была совсем недавно при встрече. – Это Ксюши? – глядит на блокнот. – Я его искала и не нашла.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Действие обезболивающих проходит, но вместо боли я испытываю неимоверное раздражение и злость на эту горе-мамашу.

— Я тебе всё расскажу, – продолжает она. – Ксюша в последнее время была сама не своя… Чуть что, кричала на нас, совершенно не слушалась. Я не знала, что с ней и делать. А недавно я уезжала на выходных по делам, а она бросилась с ножом на моего мужа, – горячо заверяет.

Вглядываюсь в её лицо, стараясь понять, она так действительно верит в то, что говорит? Очень удобно, ничего не сказать.

— Он сказал, что защищался? – уточняю.

Смолов издает тяжелый вздох. Он выглядит озабоченным и усталым. Понимаю его. Имея собственных детей, слушать подобное очень тяжело.

— Нет, что ты! Он Ксюшу не обижал. Пальцем не трогал! Она сейчас в клинике в Подмосковье… Я назову адрес, и вы сами убедитесь. Мы не хотели сор из избы выносить. У свекра срок заканчивается… Такое пятно на его репутации.