Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 129 – Марта Заозерная

— Голова кружится, – тихо проговариваю. Внезапно перед глазами начинают мелькать черные точки. Последние недели выдались излишне тревожными.

— Я позвоню Владимиру Олеговичу… – начинает он, но я перебиваю, коснувшись его руки.

— Не надо. Пройдет сейчас. Я просто не успела позавтракать, – пытаюсь бодриться, но, к сожалению, это последнее, что я успеваю сказать, перед тем как густая темнота полностью меня поглощает, заставляя тело потерять равновесие.

Голова раскалывается, словно молотком по темечку зарядили. С трудом открываю глаза и тут же морщусь от боли. Какой-то кошмар. Давно мне не было настолько плохо.

Прилагаю усилия, чтобы веки удержать открытыми. Свет режет глаза.

Я не дома!

Оглядываюсь и понимаю, что меня таки запихнули в больницу.

— Ты проснулась, – произносит Владимир с явным облегчением в голосе. – Как самочувствие?

— Что я тут делаю?

— Неужели не помнишь?

Конечно, помню. А ещё помню то, что просила меня запихивать. Какая больница, если у меня расследование в самом разгаре. Ещё немного, и я смогу отдохнуть полноценно. Дальше с Ореховыми и Фроловыми прокуратура и суд разбираться будут.

— Владимир! – хотелось бы строго сказать, но по факту лишь глухое хрипение выдаю. – Сейчас неподходящее время для отдыха.

Сажусь на постели.

— Вика, ты знаешь, как сложно с тобой общаться?

— Бог упас меня от таких проблем, – подобравшись к краю постели, спускаю ноги на пол. Каждое движение болью в голове отдается.

Подойдя вплотную к больничной койке, он протягивает мне бутылку с водой.

Надо сказать, Вова единственный из всех моих знакомых спокойно воспринял мои загоны относительно посуды, да и любой тары, которую я к губам подношу. Принял к сведению, никак не комментируя.

Это, как и многое другое проявление заботы, подкупает.

Даже мама частенько комментирует, если видит, как усиленно я намываю кружку.

— Я знаю всё, что ты мне скажешь, поэтому предупреждаю, медперсонал не отдаст тебе вещи. Сорочка и тапочки – единственное, на что ты можешь рассчитывать в ближайшие дни.

— Ты шутишь? – удивление перебивает головную боль.

Глядя на его невозмутимое и, кажется, довольное лицо едва удерживаюсь от рукоприкладства.

Пододвинув стул поближе, он садится. Заглядывает мне в глаза.

И слова не нужны, чтобы понять посыл. Он переживает, жутко волнуется, а я своим упрямством лишь усугубляю ситуацию.

— Перед тем, как что-то скажешь, вспомни о том, что ты сам уехал из страны на несколько лет, оставил жену и родителей ради того, чтобы мечту свою осуществить. Горел желанием самореализоваться, – напоминаю ему.

Мы разные, но в то же время похожи. Он идейный. Я поняла это давно, ещё в тот момент, когда он девочку незнакомую готов бы спасти ценой собственной жизни.

Макс бы меня не понял, даже не сомневаюсь. Жертвенность ни в каком из своих проявлений ему несвойственна.

Качает головой, одаривая меня красноречивым взглядом. Берет за руку и пальцы сжимает. Крепко-крепко.

— Вик, это система. Ты не хуже меня знаешь, что она всех перемалывает. Человек не выдерживает, ломается, исчезает, и что происходит? Правильно, ничего. Его просто заменяют другим. Не надо на меня так смотреть, будто придушить хочешь. Я не предлагаю тебе сдаваться, но чтобы тебя не заменили, нужно остановиться на время и выдохнуть.