Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 95 – Марта Заозерная

Такой ответ его явно не устраивает, потому что в следующее мгновение он подается в мою сторону и, крепко схватив за руку, притягивает к себе и прижимает своим телом к штурвалу. Чувствую себя в западне. Некуда двинуться. Его руки по обеим сторонам от меня преграждают последние пути к отступлению.

Слегка обескуражено пялюсь на его шею, находящуюся напротив моих глаз. Сердце ухает вниз.

Стоя неподалеку, я не рассчитывала на такой исход.

Стараюсь прислушаться к себе, но, кроме бурлящего в крови адреналина и гула в ушах из-за резко участившегося сердцебиения, ничего не ощущаю.

— Да или нет? – его дыхание вибрациями касается моей кожи.

Не сразу понимаю, о чем идет речь. Однако заминка не действует отрезвляюще.

Владимир чувствует мое замешательство, и оно ему льстит, дескать, что ты там говорила про сильных женщин? Ну-ну.

Прижавшись крепче, он склоняет голову и ведет носом по моей щеке.

— Если ты хочешь остаться друзьями, это самый подходящий момент мне об этом сказать.

«Самооценка после тебя в клочья разодрана».

Несколько раз перечитываю сообщение, полученное от Владимира. Стараюсь не рассмеяться.

Набираю ответ:

«Ты сам мне дал право выбора. В следующий раз будь аккуратнее».

Ловлю себя на мысли, что мне приятно так легко и непринужденно общаться. Болтовня ни о чем помогает отвлечься от внутренних сомнений. В первый рабочий день на новом старом месте испытываю волнение. Со стороны всё выглядит так, будто меня «попросили» вернуться и не засорять московский штат.

«План был надежен, как швейцарские часы», – ответ приходит мгновенно.

Представляю, с каким наигранно-прискорбным выражением лица он печатает сообщение.

Между нами, естественно, близости не было. Не сразу, но я смогла взять себя в руки.

Он был так близко, соблазн ослабить самоконтроль как никогда был высок, но я не решилась. Очень многое в Арсеньеве меня настораживает. Было бы глупо бросаться в омут чувств с головой, особенно учитывая печальный опыт.

«Если мне память не изменяет, в Буэнос-Айрес сейчас глубокая ночь. Спи уже», – напечатав, убираю телефон в сторону.

— Мне сказали, а я не поверил! – басит Ромка, стоя на пороге моего кабинета.

— Я не слышала, как ты вошел, – поднявшись на ноги, улыбаюсь ему.

Раскинув руки в разные стороны, Рома ждет, когда я его обниму. Стоит только приблизиться, сжимает меня в медвежьих объятьях.

— Пусти, больно делаешь, – хлопаю его по спине.

— Совсем отощала! Тебя не кормили, что ли, в Республике?

Тон коллеги шутливый, но тот цепкий взгляд, которым он впивается в мое лицо, говорит о многом. Почву прощупывает.

И это только начало.

Нужно быть готовой к тому, что часть окружения решит, будто я решила дать второй шанс Максиму и поэтому вернулась на службу в родные пенаты.

— Я туда не бока отъедать ездила, – вяло отмахиваюсь.

— Знаем мы, чем ты там занималась! Всё Управление на ушах стояло. Борисыч светился похлеще лампочки Ильича. Ему из Москвы звонили с благодарностью. Никто не ожидал, что ты вернешься после такого, – Рома падает в кресло для посетителей.

— Не говори глупости. Если бы не панибратство, они бы быстро всё сами раскрыли.

— Викусь, после объединения раскрываемость обычно лучше, – поправляет меня.

— Ром, везде должен быть здравый смысл. Нельзя цепляться за одну версию. Сам знаешь. Кофе будешь? – предлагаю, заметив, как он косится на мою чашку.