Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 50 – Лиза Бетт

Он шевелится.

Я замираю.

Глаза открываются медленно. Серые, сонные, без привычной холодной остроты. Он видит меня. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга – без слов, без масок. В его взгляде нет расчёта. Только удивление. И что-то ещё – мягкое, почти уязвимое.

— Доброе утро, – произносит он тихо, хрипловато ото сна.

— Доброе, – шепчу я в ответ. Голос дрожит. Я ненавижу эту дрожь.

Он не отводит взгляд. Я тоже. Мы лежим в полуметре друг от друга, и между нами – километры невысказанного. Неловкость такая густая, что её можно резать ножом. Мы оба знаем, что вчера переступили черту. Не ту, что в контракте. Другую. Ту, после которой уже нельзя притворяться, что всё по-прежнему только ненависть и сделка.

Он первым нарушает молчание.

— Ты не ушла, – говорит он, и в голосе нет упрёка. Только констатация. И… удивление.

— Ты тоже, – отвечаю я.

Мы молчим ещё несколько секунд. Потом он медленно поднимает руку и касается моей щеки. Кончиками пальцев. Очень осторожно. Как будто боится, что я отшатнусь.

Я не отшатываюсь.

Его большой палец скользит по моей скуле. Медленно. Нежно. Я закрываю глаза – не выдерживаю этого взгляда. Он наклоняется. Я чувствую его дыхание на своих губах – тёплое, чуть неровное.

А потом он целует меня.

Не так, как вчера – осторожно, почти робко. Сегодня поцелуй другой. Глубокий. Медленный. Как будто он пробует меня на вкус впервые по-настоящему. Как будто хочет запомнить. Его губы тёплые, чуть шершавые от утренней щетины. Я отвечаю – сначала неуверенно, потом сильнее. Мои пальцы сами находят его шею, зарываются в волосы на затылке. Он издаёт тихий, почти неслышный звук – что-то среднее между вздохом и стоном.

Мир сжимается до этого поцелуя. До его губ. До его рук, которые теперь лежат на моей талии – не властно, не требовательно, а просто… держат. Как будто боятся, что я исчезну.

А потом он отстраняется.

Резко. Как будто обжёгся.

Смотрит на меня широко раскрытыми глазами. В них – смесь желания, растерянности и чего-то, что очень похоже на страх.

— Мне нужно… на работу, – говорит он хрипло. Голос срывается на последнем слове.

Я киваю. Не могу выдавить ни слова.

Он встаёт. Быстро. Почти резко. Натягивает рубашку, которую вчера бросил на кресло. Не смотрит на меня. Застёгивает пуговицы дрожащими пальцами. Я вижу это. Вижу, как напряжены его плечи. Как он старается дышать ровно.

Потом поворачивается. Смотрит на меня долго, очень долго.

— Я вернусь вечером, – говорит тихо. – Если ты… если захочешь, чтобы я вернулся.

Я киваю снова. Горло сжимается.

Он уходит. Дверь закрывается тихо, почти беззвучно.

Я остаюсь одна. В его постели. В его футболке. С его запахом на коже и вкусом его поцелуя на губах.

Весь день я не могу думать ни о чём другом.

Сижу в своём кабинете в «Аурелии», смотрю в отчёты и ничего не вижу. Перед глазами – только его лицо в тот момент, когда он отстранился. Растерянное. Почти испуганное. Как будто он сам не ожидал, что поцелуй выйдет таким… настоящим.

Я касаюсь губ пальцами. Они всё ещё горят.

В обеденный перерыв я выхожу на балкон. Просто чтобы подышать. Ветер холодный, но я его почти не чувствую. В голове крутится одна мысль: он поцеловал меня не потому что «надо». Не по графику. А потому что захотел. По-настоящему.