Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 54 – Лиза Бетт

Она поднимает голову. Смотрит на меня. В глазах – слёзы, но счастливые.

— Тогда почему мы так долго мучили друг друга?

— Потому что мы идиоты, – отвечаю я, и она смеётся – тихо, искренне.

Мы целуемся снова – медленно, нежно. Без спешки. Без графиков.

И в этот миг я понимаю: контракт – больше не цепь. Он – просто бумага. А мы – настоящие. Живые. Влюблённые.

И это – лучшая сделка в моей жизни.

Ночь глубокая, безлунная. В пентхаусе темно, только слабый отблеск города просачивается сквозь щель в тяжёлых шторах и ложится тонкой серебряной полосой поперёк простыни. Мы лежим в одной постели, но не касаемся. Между нами – расстояние в ладонь, может, в две. Этого хватает, чтобы дышать, но не хватает, чтобы забыть, что мы оба здесь.

Я лежу на спине, смотрю в потолок. Он такой же чёрный, как мысли, которые крутятся в голове уже третий час. Логан лежит рядом – я чувствую его тепло боковым зрением, слышу ровное, слишком ровное дыхание. Он не спит. Я знаю это так же точно, как знаю, что сама не сплю.

Он поворачивает голову первым.

Голос выходит тихо, почти шёпотом, будто боится разбудить что-то хрупкое между нами.

— Я думал, что ненавижу тебя, – говорит он, глядя в потолок, а не на меня. – Потом думал, что просто хочу победить. Раздавить. Забрать всё, что у тебя есть. А теперь… – он делает паузу, и я слышу, как он сглатывает, – теперь я просто хочу, чтобы ты была рядом. Даже когда ты меня ненавидишь. Даже когда ты смотришь на меня так, будто готова убить. Мне… всё равно. Лишь бы ты была здесь.

Слова падают в темноту, как камни в воду. Круги расходятся по мне – медленно, болезненно. Я молчу. Долго. Так долго, что кажется – он уже решил, что я не отвечу.

А потом я выдыхаю. Голос дрожит, но я не пытаюсь его спрятать.

— Я устала притворяться, что ты мне безразличен, – говорю я в ту же темноту, в тот же потолок. – Устала делать вид, что мне всё равно, когда ты касаешься меня. Устала бояться, что если я позволю себе почувствовать… всё рухнет. Компания. Я. Мы. Всё, что я пыталась защитить. – Я поворачиваю голову к нему, хотя в темноте почти ничего не вижу. – Я боюсь тебя, Логан. Боюсь того, что ты со мной делаешь. Но больше всего боюсь того, что будет, если я перестану сопротивляться.

Тишина становится ещё гуще.

А потом он поворачивается ко мне всем телом.

Я чувствую движение воздуха, когда он придвигается. Не резко. Медленно. Даёт мне время отстраниться. Я не отстраняюсь.

Его рука находит мою щёку – тёплая, чуть шершавая ладонь. Большой палец ложится на скулу, другой касается подбородка. Он наклоняется.

Первый настоящий поцелуй – не по контракту, не по графику, не на публику – приходит медленно, почти мучительно.

Сначала только касание губ. Лёгкое, осторожное, будто он боится, что я разобьюсь. Или что разобьётся он сам. Я замираю. А потом отвечаю – так же медленно, так же осторожно. Губы дрожат. Его – тоже. Мы оба дрожим.

Он углубляет поцелуй – не торопясь, не требуя. Просто открывается. Я чувствую вкус его – кофе, мята, что-то солоноватое от волнения. Его язык касается моего – робко, почти вопросительно. Я отвечаю – и это уже не вопрос. Это признание.

Поцелуй становится глубже, тяжелее. Я приникаю к нему, пальцы зарываются в его волосы, притягиваю ближе. Он стонет мне в рот – низко, сдавленно, и этот звук отдаётся где-то внизу живота горячей волной. Его руки скользят по моей спине – под футболку, по голой коже, и от каждого прикосновения по телу бегут мурашки. Не от холода. От него.