Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 8 – Лиза Бетт

И тут мой взгляд, бесцельно скользивший по столикам, натыкается на них.

Мой желудок сжимается в ледяной ком.

Логан. В идеально сидящем темном костюме, который, кажется, стал частью его образа, как и его темные волосы и фирменный ледяной взгляд. Он сидит у окна, в лучшем месте зала, слушает свою спутницу. Нет, не слушает. Он демонстрирует ее. Она – воплощение глянцевой безупречности: длинноногая, с идеальной укладкой, в платье, которое кричит о цене шепотом шелка. Она что-то говорит, улыбается ослепительной, пустой улыбкой. Он слегка наклоняет голову, и в этом жесте – вся история. Он – хозяин. Не только этого столика, но и ее внимания, этого вечера, этого ресторана. Все под контролем.

Их картина такая… законченная. Такая победная. И такая ужасающе чужая мне.

Он поднимает глаза. Словно почувствовал мой взгляд. Наши глаза встречаются через весь зал.

В его взгляде нет удивления. Есть лишь легкое, почти незаметное оживление. Как у шахматиста, увидевшего неожиданный, но любопытный ход противника. Он смотрит на меня, потом на пустой стул напротив меня, который должен был занимать Уиллс. И понимает. Понимает все. В уголках его губ дрогнула тень чего-то. Не улыбки. Просто признания факта.

Этот взгляд – последняя капля. Притворяться, что у меня есть здесь дело, больше нет сил. Уйти. Нужно просто повернуться и уйти. Пока не поздно.

Я резко разворачиваюсь к администратору, который уже готовит мое меню.

— Извините. Я… Я передумала. Срочное дело.

Я почти бегу к выходу, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. Я не должна была бежать. Но я не могу дышать этим воздухом, пропитанным его победой и моим позором.

Фойе ресторана прохладное и тихое. Я жадно глотаю воздух, прислонившись к холодной мраморной колонне. Глупо. Так глупо.

— Сбегаешь с поля боя до начала сражения, Аурелия? Или просто не по вкусу кухня?

Его голос звучит прямо за моей спиной. Низкий, спокойный, без единого признака одышки после того, как он последовал за мной. Я замираю. Каждый мускул напрягается.

Медленно поворачиваюсь. Он стоит в двух шагах. Без своей спутницы. Один. Его лицо освещено мягким светом бра, и на нем та же холодная, аналитическая любознательность, что и в зале.

— У меня пропал аппетит, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Вид некоторых посетителей действует отталкивающе.

Он пропускает укол мимо ушей.

— Пустой столик. Сорванные переговоры. – Он констатирует. – Похоже, твой список союзников стремится к нулю. Не пора ли пересмотреть свою позицию?

Я смотрю на него, на этого человека, который празднует среди хрусталя и шелка, пока разоряет меня. И ненависть вспыхивает во мне с новой, свежей силой, сметая стыд и отчаяние.

— Моя позиция неизменна, Логан. Я не буду обсуждать это с тобой. Особенно здесь.

Я делаю шаг к выходу, но он чуть сдвигается, перекрывая мне самый прямой путь. Не касаясь. Просто занимая пространство.

— Здесь, вдали от любопытных ушей, – как раз идеальное место. Ты идеалистка, Кассандра. Твоя преданность памяти отца трогательна и абсолютно бесполезна. Корабль тонет. Ты можешь пойти с ним ко дну с гордо поднятой головой. Или можешь спасти то, что еще имеет ценность.

— Ценность для тебя? – я бросаю ему в лицо эти слова. – Ничего из того, что было ценно для моего отца, не будет ценно для тебя. Ты все сожжешь, переплавишь и продашь на запчасти.