Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 11 – Лиза Бетт

Продать фирму Логану – значит предать всех. Значит отдать на растерзание, на увольнения, на перемалывание в жерновах его эффективности.

Но… брак? Альянс?

Это звучало как кощунство. Но в его чудовищной схеме был шанс. Шанс сохранить лицо. Сохранить команду. Получить передышку и доступ к ресурсам, чтобы попытаться выправить ситуацию изнутри. Два года. Я смогла бы за два года что-то изменить? Смогла бы найти слабое место в его обороне, пока он считает меня лишь временной обузой по контракту?

Мысль была опасной. Она вела в туман, где ненависть должна была притвориться терпимостью, где мне пришлось бы делить с ним одно пространство, один статус, возможно, даже одну крышу.

Мое тело содрогнулось от отвращения. Представить его рядом… его прикосновение… Нет. Этого не будет. Это был бы брак только на бумаге. Только для прессы и биржи. Это должно было быть одним из условий. Первым условием.

Я встала, подошла к окну. Напротив, в темноте парка, светились редкие фонари.

Он думал, что покупает покорность. Что покупает тихую, сломленную наследницу, которая согласится на все ради гроша.

Он дал мне 48 часов. Мне не нужно 48 часов. Мне нужна одна бессонная ночь, чтобы продумать каждую строчку контракта. Каждую лазейку. Каждую гарантию.

Я не сдамся, Логан Вектор. Я заключу сделку. И это станет первой и последней ошибкой в твоей безупречной, расчетливой жизни.

Я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь к столу. Беру чистый лист бумаги.

Пора диктовать свои условия.

Свет в «Ла Перль» кажется теперь слишком ярким, звуки – слишком резкими. Я возвращаюсь к столику, и каждый шаг ощущается как переход из одной реальности в другую. Там, в прохладном фойе, только что произошло землетрясение. Здесь, среди хрусталя и смеха, его толчки еще не ощутимы.

— Извини, Софи. Неотложный звонок, – мой голос звучит автоматически, ровно. Я сажусь, поправляю манжет.

Она улыбается – ослепительно, тренированно. Ее нога под столом снова находит мою.

— Все в порядке? Ты выглядишь… задумчивым.

— Дела. Ничего существенного, – отрезаю я, беру бокал с вином, отпиваю. Вино кажется пресным.

«Брак. На время. Единственный разумный выход».

— Я заказала нам десерт. Этот мусс с трюфелем – просто божественен, ты должен попробовать, – ее голос, мелодичный и настойчивый, тянет меня назад, в эту реальность. Она говорит о шоколаде. Пока я предлагал Аурелии сделку на миллиарды, а в итоге предложил… это.

— Отлично, – говорю я, глядя мимо нее, в темноту за окном. Там, в отражении, я вижу смутный контур своего лица. И накладываю на него другой образ: бледное лицо с глазами цвета штормового моря. Глаза, которые не плакали. Они горели.

«Ты смеешь произносить это вслух?»

— …так что мой агент говорит, что съемки в Милане могут перенестись, если погода не наладится. Представляешь? Целую неделю просто ждать.

— Неэффективно, – констатирую я, даже не вникнув в суть. Ее раздражение, тонкое, как шип розы, доходит до меня сквозь толщу собственных мыслей.

— Да, Логан, я знаю, что неэффективно. Но иногда мир не вращается вокруг эффективности, – она слегка отодвигает свой бокал, и хрусталь издает тонкий, звенящий звук упрека.

«Альянс. Она получит доступ к ресурсам. Я остановлю обвал. Ее упрямство обретет конструктивное русло. Временная мера».