Онлайн книга «Сладкий привкус горечи, или 14 февраля не считается»
|
Он смотрит то мне в лицо, то ниже, на покачивающуюся в разодранном белье грудь, то еще ниже, туда, где плотно и влажно скользит во мне его член. И глаза его, холодные глаза ледяного жестокого монстра в обычной жизни, сейчас — обжигают. Ставят клеймо принадлежности на мне. Я не могу противиться своему инстинктивному желанию подчиниться. Потом я приду в себя. Потом я соберу то, что от меня останется, и буду жить. А пока что… Боже… Как сладко ему подчиняться! Как больно! Как хорошо! О-о-о… Я кончаю долго, с мучительными судорогами по телу, с темнеющим сознанием и постепенно гаснущими в нем остатками инстинкта самосохранения. И в последних отголосках сладкой муки ловлю его финальные рывки. Ловлю и принимаю. Полностью. Симонов падает на меня, успевая в последний момент упереть руку у моего лица, тяжело дышит. Я смотрю в его лицо, с бисеринками пота у висков, все еще напряженное. Глаза закрыты. И отворачиваюсь, не в силах встретиться с ним взглядом. Впрочем, ему это и не требуется. Наклоняется еще, ложится, полностью закрывая собой, утыкается губами в шею, мягко прикусывая, ставя засосы. Он любит это: помечать. Любит обновлять свои метки. Для него моя белая шея — это вызов. Не протестую. Пусть. В конце концов, сегодня День Святого Валентина… День всех влюбленных. То, что между нами происходит, любовью сложно назвать, скорее, это нескончаемая горькая боль с невероятно сладким послевкусием… Но… Все же… Надо себя хоть как-то оправдать? И я позволяю себе слабость: обнимаю его, веду пальцами по затылку, по шее, крепкой, мощной, наслаждаясь этими простыми тактильными ощущениями. Он все еще во мне, полностью захватил, поработил. Но это временно. Сейчас все закончится. Могу я позволить себе хоть чуть-чуть сладости? Перед горечью боли? — Возвращайся, Насть… — шепчет он, делая мне горячо своим дыханием. — Нет, — отвечаю я, продолжая его ласкать. Да, противоречие постоянное. Но пусть. После того, что он со мной сегодня сделал, я могу чуть-чуть попротиворечить… — Настя… — он вздыхает, снова кусает меня в шею, теперь уже предупреждая, выражая свое недовольство, — я же могу… заставить. Надоело мне. — Не можешь, — шепчу в ответ, — если бы мог… давно бы… так и сделал… Мы с ним оба понимаем, что я права. У Сим-Сима нет совести, это все знают. Если бы мог, заставил бы. Не может. Увезти к себе в дом, запереть, трахать постоянно, внушая мне и себе, что он — доминант, что все будет так, как он захочет — может. Конечно, может. Заставить вернуться к нему — нет. Потому что вернуться — это не про физику. И Сим-Сим это понимает. И понимает, что тут он не может ничего контролировать. Это бесит его. С рычанием снова целует, глубоко, словно наказывая. Хотя, почему словно. Наказывая. Ощущаю, как он становится тверже во мне, выгибаюсь непроизвольно: — Ты что? Опять? — Ты не возвращаешься… — Он выходит и снова погружается, в этот раз невыносимо мягким, длинным движением, заставляя меня охнуть от безумной сладости и запрокинуть голову, давая больше доступа к своей беззащитной шее, — я — ловлю момент. И снова впивается в шею. Ох… Черт… Обнимаю крепче, наплевав уже на все: на конец рабочего дня, на то, что мне потом однозначно придется менять оскверненный диван, после сегодняшнего я на него смотреть не смогу. На то, что мои нарастающие крики слышат все, кто в этот момент проходит мимо бутика. На все. В конце концов… Он не может заставить меня делать то, чего я не хочу. Я делаю это. Значит, хочу. Хочу это сладкое послевкусие нашей общей горечи. Плевать, что будет потом. Тем более, что, скорее всего, ничего не будет. Нет у нас будущего. Только болючее прошлое, общие воспоминания… И эти минуты кратковременного выпадения из реальности. В конце концов, 14 февраля же… Не считается… Девочки, эта короткая зарисовка завершена. На 14 февраля можно позволить себе сладость, правда?)))) Заходите на мою страничку, смотрите скидки, там их много сегодня. С праздником вас, мои хорошие! И помните, что Я пишу для вас! Я люблю вас! |