Онлайн книга «Идеальные разведенные»
|
Прижимаю пакет к груди и иду домой. Не разуваясь, стекаю по стене спиной и сажусь прямо на пол. Подтягиваю пакет с пирожными, достаю сразу два. В меня ничего не лезет. Меня от всего тошнит. Я не помню, когда в последний раз нормально питалась, но я остервенело засовываю в рот эти трубочки, жую, давлюсь, сглатываю… Меня тошнит и мне плохо… Но я все равно их ем, размазывая по щекам слезы разочарования и обиды… 39. Агата Игнатов: Где тебя черт носит? Если не ответишь, буду пытать Сашку, а ей нельзя нервничать Стою у окна, сжимаю в руках телефон и вглядываюсь в серое хмурое небо. Его затянуло непроглядной дымкой и. кажется, этот ливень не закончится никогда. Вторые сутки льет как из ведра. Погода бушует и навевает уныние и тревогу, аналогичную моему состоянию… Я четвертый день нахожусь в гинекологическом отделении клинической областной больницы, и четвертый день прощаюсь с жизнью. Четыре дня назад, прямо на следующий день после несостоявшегося разговора с Леоном, во время капельницы у меня упало давление, как сказали врачи, до критического уровня. Непрекращающаяся рвота, тремор рук, адское головокружение и повышении температуры тела — теперь я знаю, что такое предсмертные муки. На скорой из клиники меня экстренно транспортировали сюда, в отделение гинекологии. За четыре дня — это первый раз, когда я встала сама и дошла до санузла. Четыре дня я лежала тухлым овощем с синими венами, капельницами и больничной уткой. Мой телефон умер с голоду еще три дня назад, и только сейчас мне удалось его подкормить до десяти процентов. Но теперь я хотя бы буду знать, что, если скончаюсь, по мне будут скорбеть, потому что за три дня мне не позвонил только Президент Намибии. Я смотрю на оглушающую канонаду из непрочитанных сообщений, сокрушительно разбивающую мой мобильный и мою, и так раненую, нервную систему, но читаю лишь последние — его: Игнатов: Когда найду — придушу Игнатов: Хана тебе… Игнатов: Мне начинать обзванивать морги? Хотя тебя даже там не вытерпят Игнатов: Убью Игнатов: Я позвонил твоим родителям Игнатов: Маленькая моя, ну прости меня. Ответь, пожалуйста. Я схожу с ума Игнатов: Ненавижу тебя, дрянь, пошла ты, знаешь куда? Игнатов: Я тебя люблю, прости меня? Очень, очень люблю. Только ответь. Всё сделаю, что хочешь. Если хочешь, чтобы отстал, я сделаю, только включи телефон и объявись. Игнатов: Ну и зараза ты, Игнатова Игнатов: написал заявление в полицию Держусь за подоконник. Меня шатает и адски тошнит. Меня постоянно тошнит и, мне кажется, что моя беременность — это не дар Божий, а наказание Господне. Из меня словно все силы выпили. Мне даже водить глазами по строчкам сообщений больно. Но нужно ответить. Деление зарядки вновь на нуле, и мне хватает энергии только на то, чтобы написать ему сообщение: Лежу в Александровской больнице, в гинекологии Убираю дохлый телефон в карман чьего-то халата и шаркаю в палату, еле передвигая ногами. Вчера двоих выписали, и нас осталось двое: я и девочка после операции. Ее тоже скоро выпишут. Она все время молчит, искоса поглядывая в мою сторону. Ей девятнадцать, и она знает, что я беременна. Вероятно, глядя на меня, у нее разовьется психологическая травма. Да, детки тяжело даются… Прохожу мимо сколотого висящего зеркала и отчаянно не смотрю в него. |