Онлайн книга «Идеальные разведенные»
|
Мне мало. Мне катастрофически мало, поэтому я опрокидываю ее на ковер и нависаю сверху. Агата сама тянется ко мне за очередной порцией поцелуев, а я яростно раздвигаю ее ножки коленом, вклиниваясь между ними. Ее глаза горят, а губы припухли. Я чувствую, как громыхает ее сердце в унисон с моим, потому что то, что творится у меня в груди, способно взорвать мир к чертовой матери. Моя невероятная Богиня, мое безумие и наказание прижимает меня к себе теснее, ближе, царапая плечи через футболку. Знаю, моя девочка, она лишняя. Отстраняюсь, чтобы снять ненужную тряпку, когда слышу, как Агата начинает обиженно хныкать и тянет меня обратно. Потерпи, маленькая, я тоже… Я тоже…. Мы ничего не говорим друг другу, наши тела сейчас говорят, и этого достаточно. Агата приподнимается на локтях и заводит руки за спину, пытаясь расстегнуть молнию на платье. Ну уж нет. — Я сам, — убираю ее руки и разворачиваю к себе спиной. Она сидит на коленях, а я медленно веду молнию вдоль позвоночника. Целую плечи, шею, вдыхаю запах волос. Разворачиваю обратно и укладываю на спину, снимаю платье. Закрываю на секунду глаза, пытаясь совладеть с собой. Такое родное тело. Сколько раз я его ласкал… Грудь Агаты в кружевном белом бюстгальтере высоко вздымается с каждым вдохом. Красавица. Моя красавица. Богиня… Рассматриваю, как будто заново изучаю, любуюсь. Оглаживаю живот, который от невинной щекотки сокращается, веду ниже по бедру. Агата наблюдает, внимательно следит за каждым моим движением. Прикасаюсь к кружеву белья и смотрю на девушку, ожидая разрешения или запрета. Но она молчит, плавно разводя стройные ножки. И всё. Все границы нарушены, все запреты стерты. Рывком стягиваю с себя шорты вместе с бельем, опускаюсь сверху и заполняю ее собой до конца. — Леон, — исступленно кричит Агата одновременно с первым толчком. Я знаю, маленькая, знаю. И я тоже… Я… тоже… Этой ночью мы практически не спим, а с рассветом опустошенные и измотанные проваливаемся в темную бездну Морфея. * * * Я просыпаюсь первым, смачно потягиваясь, чем бужу спящую Богиню. И если бы я знал заранее, что за этим последует, то отстрочил этот момент, как можно дальше. Вот скажите, пожалуйста, как у вас, женщин, так получается, что только разлепив глаза, одного взгляда на вас хватает, чтобы чувствовать себя виноватым? Ты уже что-то сделал не так и облажался, пока спал. Ты даже не успеваешь понять, когда и как это получилось. Но самое главное, вряд ли и она сама знает. Мы, мужики, априори виноваты. Как так получается? Смотрю на Агату, и моя улыбка медленно сползает к пяткам. У нее такой вид, будто она видит перед собой не меня, а детское пюре из брокколи и ее сейчас стошнит. — Доброе утро, — я еще надеюсь спасти это утро, которое по логике и здравому смыслу после такой потрясающей ночи должно быть не менее потрясающим. Но, видимо, утренняя Богиня только и ждала, за что можно зацепиться, потому что дальше ее просто несет, как после селедки с молоком. — Доброе утро? Доброе, черт подери, утро? — Агата переходит на высокие писклявые тона так, что в моих ушах начинает звенеть и вибрировать. — Ты издеваешься? Ты что натворил, Игнатов? Ты хоть понимаешь, что сделал? Ты в своём уме или температура окончательно расплавила твой мозг и превратила в бесполезную жижу? — визжит она, прикрывая наготу покрывалом. |