Онлайн книга «Идеальные разведенные»
|
— Здесь тебе не … — не успеваю договорить, потому что подпрыгиваю на месте, когда свободной раскрытой ладонью Игнатов со всей силы лупит по столу. — Ой! — испуганно вскрикиваю. — Довольна? — орет низким хриплым голосом. — Этого добивалась? Прикрываю глаза и сжимаюсь в комочек. От моего доброго и смешливого Леона ничего не остается, а вместо него появляется тот Леон, с которым мы последнее время ненавидели друг друга и постоянно ругались. — Не ори на меня, — лопочу. — Я просил по-хорошему, но ты же никогда не можешь вовремя заткнуться, — в его глазах шторм. Они больше не теплые, в них ураган, ливень, шквалистый ветер, разрушающий все на своем пути. — Ты не умеешь слышать и слушать, Агата. Твой рот, как помойная яма, смердящая всем подряд. Вот поэтому я с тобой и развелся. — Что? — вскакиваю с места, пораженная его откровением. — Это я с тобой развелась, Игнатов, потому что ты — никудышный муж и семьянин, — тычу в него пальцем. — Тебя дома практически не бывало, потому что была всегда РАБОТА, только твоя обожаемая работа, — выплевываю ему прямо в лицо. — Моя обожаемая работа приносит деньги, за которые я купил тебе машину, чтобы твоя худая задница не мерзла на остановках. Купил квартиру, чтобы твоей заднице было комфортно и уютно. Открыл тебе студию, где ты целыми днями торчишь со своими принцессами, мне продолжать дальше? — Игнатов резко вскакивает, отчего высокий стул с глухим ударом падает на пол. Жмурюсь. Мы опять ругаемся. Опять обливаем друг друга грязью. Но мы же нашли правильный и верный выход — развелись, так почему же опять стоим напротив друг друга и кидаемся обвинениями? — Да пошел ты. Меня душит обида и злость. Ненавижу. Ненавижу. Забегаю в гостиную, рыщу глаза в поисках одежды. Нахожу смятое платье, надеваю и мучаюсь с застежкой, нервно дергая молнию. Внутри ядерные бомбы взрываются. Чувствую теплое прикосновение к рукам на спине. — Давай помогу, — голос вкрадчивый и вновь теплый. — Не трогай меня, — грозно рычу и пытаюсь сбросить его руки. Но Леон ловко обхватывает мою талию и спиной прижимает к своей груди. Я трепыхаюсь, извиваюсь, но силы не равны, и мне приходится сдаться, на мгновение замерев в родных сильных руках. — Агат, прости. Всё было по-настоящему. Я скучаю по тебе, — шепчет этот искуситель мне в ухо. Прикрываю глаза. Не надо, не надо, прошу тебя, не рви мое еврейское впечатлительное сердце, ведь я тоже скучаю по тебе. А так быть не должно… — Ничего не хочу слушать, отойди. Еще несколько секунд Леон дышит мне в макушку, а потом разъединяет руки, и мне становится холодно. Беру сумку, обуваюсь и выхожу в подъезд, прикрывая за собой входную дверь. * * * Весь день я как на иголках. Меня бросает из крайности в крайность: я то ругаю себя, то жалею. Очень много думаю и вновь проигрываю в голове всё то, что мы наговорили друг другу. Сейчас, ближе к вечеру, понимаю, что из нас двоих полным неадекватом и тупицей выглядела я. Я действительно не умею вовремя закрыть рот и проявить женскую хитрость — промолчать. Ведь с самого пробуждения я вела себя неправильно: сначала накинулась на Леона с обвинениями, потом и вовсе выводила на эмоции. Моя бабушка всегда говорила, что еврейская женщина никогда не позволит себе лишнего: ни в разговорах, ни в поведении, она мудра и не поддается эмоциям. А я, видимо, на семьдесят процентов русская: эмоциональная, взрывная, чрезмерно импульсивная. |