Онлайн книга «Долго тебя ждала»
|
— Приносим извинения. Исподлобья наблюдая за тем, как Зотов подходит к стойке, излагаю свое требование: — Я… я бы хотела, чтобы впредь такие вопросы вы согласовывали со мной. Мне мерещится, что она фыркает, но вслух отвечает: — Обязательно. — Я очень надеюсь на понимание. Спасибо, Ольга Пав… Петровна, — быстро завершаю звонок, бросив телефон на стол. Возвышаясь над стойкой, Марк трогает приклеенные по периметру новогодние украшения и складывает на стойке локти, откашливаясь и говоря: — Привет. — Мы закрываемся, — привстав с кресла, выдергиваю из-под его рук стопку рекламных буклетов. — Если у тебя экстренно, то обратись в областную стоматологию. Она принимает круглосуточно. Он успевает прихватить один из буклетов и сунуть себе в карман с невозмутимым видом. — Это рекламная брошюра вставных челюстей на силиконовых присосках, — информирую его. — Зачем она тебе? — Я же хоккеист, — пожимает плечом. Поджав губы и постучав стопкой по столу, убираю ее в ящик. — У вас уютно, — крутит головой, изучая наш очень скромный интерьер. — Что ты тут делаешь? — спрашиваю, понизив голос. — Как ты… нас нашел? — Искал, — поворачивает ко мне лицо. — И нашел. Мне сложно отвести от него глаза, он как чертов магнит. Следы от его пальцев до сих пор цветут на моей заднице, и их не стереть ластиком, как и его самого. Только забыть. Снова. Внутри что-то дрожит от этой мысли, мне нужно на свежий воздух, и срочно! — Зачем искал? — спрашиваю, сложив на груди руки. Порывшись в кармане, выкладывает на стойку какие-то новогодние флаеры, на которые смотрю с недоверием. Марк снова откашливается и поясняет: — Завтра в парке “Трехсот лет” всякие… штуки… — Штуки? — уточняю с наигранным интересом. — Да… — смотрит на меня с таким видом, будто напрягает мозги. — Концерт какой-то и… ярмарка. Хочешь пойти? — С тобой? — Да, со мной, — кивает. — Нет, не хочу, — отвечаю с улыбкой. — Мам… — слышу тихое лепетание Маруси. — Что такое ярмарка? Резко повернув голову, Марк смотрит вниз на угол стойки, где, как я догадываюсь, теперь стоит моя дочь. Допускаю, что заметить ее сразу в детской игровой зоне ему мешал рекламный стенд, за которым она спрятана. Образовавшаяся тишина играет на моих нервах. Маруся — те личные границы, которые я оберегаю как дикая кошка, поэтому напрягаюсь от пяток до макушки. Сердце дергается, когда Зотов опускается на корточки, скрываясь с глаз за бортом стойки так, что я вижу только кусок красного помпона от его шапки. — К-хм… привет… — слышу его приглушенный голос и быстро выкарабкиваюсь из кресла, замирая у края стола. — Здравствуйте… Прилипнув боком к стойке, дочь смотрит на Зотова с осторожным интересом, от которого у меня вдруг начинает сосать под ложечкой, а он смотрит на нее в ответ: обводит глазами самое важное в моей жизни лицо, будто хочет запомнить так, чтобы никогда не спутать с другой маленькой девочкой. Будто ему есть хоть какое-то дело до моего ребенка. Во мне борются недоверие и предательское желание увидеть это чертово понимание, что моя дочь исключительная и неповторимая. От этого в груди все переворачивается. — Я… кхм… Марк… — протягивает он ей руку, но быстро убирает, когда Маруся никак не реагирует. Зотов выглядит так, словно ему жарко: расстегивает молнию парки до середины и стягивает с головы шапку, комкая ту в ладони. |