Книга Долго тебя ждала, страница 48 – Мария Летова, Анна Белинская

Быстро надеваю на себя пуховик, вручая Марусе шапку и усаживаясь перед ней на колени, чтобы помочь застегнуть куртку.

— Я в пятницу выступала. Папа не смог прийти посмотреть… У него были дела… Он подарил мне говорящего хомяка! У вас есть говорящий хомяк?

Упоминание Власова осадком выпадает где-то в желудке. Я ничего не должна объяснять стоящему рядом мужчине. Ничего. Ни того, как Маруся появилась на свет, ни того… откуда она взялась, но все равно кошу на него глаза.

— Нет, — отвечает Зотов. — У меня есть игрушечный джет.

— А что это? — Маруся смотрит на него с любопытством, от которого приоткрывает рот.

— Это… — Марк хмурит лоб и его чешет. — Реактивный самолет.

— Он разговаривает?

— Да, — отвечает с улыбкой. — Он поет песню…

— Какую? — с интересом спрашивает Маруся.

— Гимн одного хоккейного клуба…

Догадываясь, чей гимн поет его чертов самолет, прошу, вставая:

— Боже…. Только не нужно петь, ладно?

Дочь заливается смехом, а Зотов прикусывает изнутри щеку.

Взяв Марусю за руку, тащу ее к двери, на ходу прихватывая со стола свою сумку. За спиной слышу скрип кроссовок. Я и секунды не думала, что придется просить его идти за нами, ведь он приехал сюда не на прием записаться, а потому что «искал».

Толкаю входную дверь, и в лицо ударяет колючий ветер.

Придерживая одной рукой дверь, второй натягиваю Марусе капюшон практически до кончика носа и быстро веду ее вниз по ступенькам крыльца. Как только ноги оказываются на тротуаре, Зотов ловит мой локоть и останавливает, перешагнув через пару ступеней сразу.

Он успел надеть на голову свою дурацкую, но все же забавную шапку, и я смотрю на него, подняв вверх лицо. Опустив свое, говорит:

— Я на машине. Подвезу вас.

Из его рта вырывается облачко пара. На шапке тут же оседают снежинки. Я знаю, что последние семь лет он провел в дико холодном климате, но понятия не имею, сделало ли это его закаленнее. Вопрос, который могла бы ему задать, будь он кем-то другим. Кем-то другим в моей жизни…

— Мы живем за мостом. Там сейчас километровые пробки. Мы поедем на трамвае, так удобнее, — объясняю, словно села бы в его машину, не будь этих чертовых пробок.

Марк смотрит так, будто глазами провожает движения моих губ. От этого под одеждой мне становится тесно и жарко. Чтобы не смотреть на его губы, разворачиваюсь и говорю быстрое:

— Пока.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— До свидания, — пищит Маруся, когда снова хватаю ее за руку и тяну в сторону трамвайной остановки.

Втягивая через нос колючий воздух, прислушиваюсь к тишине за спиной. Я не слышу шагов, и эта тишина вызывает приступ горечи в горле.

— Давай быстрее… — поторапливаю дочь, видя наш трамвай, подъезжающий к остановке.

Прячу подбородок в высоком воротнике пуховика и ускоряюсь, не упуская из вида трамвайного хвоста, будто это поможет его задержать.

Придерживая Марусю двумя руками, помогаю взобраться на первую высокую ступень в распахнутых дверях и следом забираюсь сама.

— Извините…

Резко обернувшись, вижу, как вместе с группой торопящихся пассажиров в трамвай заходит Зотов…

Вокруг вмиг становится тесно.

Пассажиры заполняют узкий проход между рядами, трамвай трогается, и я успеваю схватить Марусю за капюшон прежде, чем поток людей сдавит нас со всех сторон.