Книга Гадалка для холостяка, страница 104 – Анна Белинская

Всё правильно. Мы оба понимаем, что у нас под воротниками.

— Я звонил тебе весь вечер.

— Я это заметила.

— Но только сегодня утром, — уточняю.

Я как дебил вызванивал ее, а телефон эта засранка включила только сегодня на моей лекции.

Яна решает смолчать.

Смотрит по сторонам, демонстративно игнорируя мое присутствие.

Она обижена.

Обижена на то, о чем я не в курсе.

Обижена на какую-то вымышленную девушку и на тот факт, что я понятия не имел о том, что она работает в баре и высказал предположение о намеренных встречах со мной.

Мне не сложно проглотить свои слова и извиниться, если мы нормально поговорим.

Как взрослые люди.

А не так, как вчера, когда Яна убежала, сверкая пятками. Так делают только дети. И это еще раз говорит о том, что время остановиться у меня еще есть.

Мы стоим по-прежнему на приличном расстоянии друг от друга, а ее запах будоражит нехило.

— У меня нет никакой девушки. И я не понимаю, с чего ты решила, что она у меня имеется.

Лицо под кепкой вздрагивает.

Яна неопределённо ведет плечом. Но всё так же театрально равнодушно пялится в доску.

— Я видела, как вы танцевали в баре с брюнеткой, — обиженно опускает лицо в пол.

Прикидываю, с какой брюнеткой я танцевал и когда вообще это было.

— В тот день, в баре, когда мы встретились на парковке, — прилетает как объяснение следом.

Она про Колесникову, что ли?

— Так ты меня видела?

Ее глаза волнительно носятся по стенам и потолку.

— Да, я вас видела.

— И решила, что зав кафедрой, на которой я работаю, моя девушка? — брови Яны хмурятся. — Да там половина института отмечала её юбилей.

— Но танцевали-то вы с ней! — возмущается.

— С ней танцевали все, но увидела ты только меня. Ян, она моя коллега. Ни больше, ни меньше, — как можно доступнее поясняю, но выходит оправдательно.

— Коллега? — закусывает виновато губку, когда я готов подлететь и надавать по заднице за то, что терзает рот, который должен терзать я. — Но я-то этого не знала, — ее воинственный тон постепенно спадает, и это не может ни радовать.

— Теперь знаешь. И вчера бы узнала, если бы не сбежала, — отталкиваюсь от двери и шагаю к ней. Медленно, чтобы не спугнуть, пока ее замешательство мило подкрашивает щечки в румянец.

Подхожу так, что между нами остаётся несколько шагов. Мои руки опущены в карманы брюк, а ее нервно перебирают ремешок рюкзака.

— Еще вопросы? — заглядываю под кепку.

Отчаянно зажевывает губку.

Стискиваю руки в карманах, подавляя желание провести большим пальцем по нижней, потом по верхней…

— Зачем вы представили Аглае Рудольфовне меня своей девушкой?

На этот вопрос дать ответ сложнее.

Потому как в идеале я должен сказать правду о том, что я хотел выбить себе время перед ба и наслаждаться холостяцкой жизнью. Это в идеале, если я планирую окунуться в противоречащий моим принципам и вузовскому этикету водоворот и прояснить недосказанности между нами. Но я также понимаю, что, если я скажу правду, она никому не понравится. В том числе мне. Потому что я уже не понимаю, а так ли важна для меня свобода.

Она настойчиво ждет ответа и теперь смотрит открыто в глаза.

Ладно.

Запустив руку в волосы, глубоко вдыхаю цветочный аромат, который не придает сил, а наоборот туманит рассудок.

— Моя бабушка зациклена на том, чтобы скорее меня женить, но в мои планы пока такой расклад не входит, — замолкаю. Кажется, я начал не так, потому что губы Яны сжимаются со скрежетом, а глаза беззвучно спрашивают, ни баран ли я по гороскопу.