Книга Гадалка для холостяка, страница 106 – Анна Белинская

— Возможно, — уклончиво отвечаю и проворачиваю замок в двери.

— И мы будем целоваться? — игриво закусывает губку.

— Ты даже не представляешь куда, где и сколько, — поигрываю бровями, поправляя натянутые в паху брюки. — Сначала выходишь ты, следом я. Давай, — киваю на выход, замечая, какими свекольными стали щеки Яны.

— А можно сейчас? — взявшись за ручку двери, оборачивается девушка. Вопросительно приподнимаю брови. — Ну… можно уже начать целоваться?

Ору внутри себя.

Ору и даю себе подзатыльник, когда сомневался в том, надо ли мне оно или нет. Не фига. Теперь только вперед. Эта девчонка просто ведьма какая-то…

— Можно всё, — улыбаюсь. Закрываю газа и подставляю губы, но получаю чмок в нос. — До встречи, Илья Иванович, — подмигнув, Янка скрывается за дверью.

Пфф…

Провожу рукой по волосам.

Все-таки садишься в эту упряжку, да, Миронов?

Сажусь.

Сажусь, блин.

Через минуту выхожу следом.

— А зачем ты меня караулил? Почему на пару не пошел? — слышу справа.

Поворачиваю голову и вижу Яну и долбанного Авдейкина.

Они стоят напротив друг друга и возбужденно переговариваются.

— Зачем он постоянно тебя задерживает? Что он тебе сказал? — выпытывает толстяк, отчего мои руки сжимаются в кулаки.

Они оба меня не видят, но вижу их я и слышу.

Этот Пуаро меня бесит.

— Тебя это не касается, Авдей. Перестань за мной следить, — рявкает Яна и, закинув рюкзак на плечо, делает шаг, но пацан хватает ее за руку, не давая уйти.

Меня раздирает желанием подойти и вырвать его руку с корнем. Но давать лишний повод для слухов, чтобы компрометировать себя и Яну, я не имею права. И это в очередной раз доказывает, что отношения между преподавателем и студенткой обречены, потому что защитить свою женщину ты можешь только у себя в голове.

— Авдейкин, почему вы не на паре? — мой голос отражается от тишины коридора.

Яна испуганно смотрит на меня, а я прожигаю его.

В сотый раз щипаю себя за запястье под столом.

Я не верю, что нахожусь в Москве в кафе с деловым и важным мужчиной, и я здесь не в качестве официантки, а мой спутник — не преподаватель, а вроде как … кто-то, с кем я постоянно целуюсь.

У меня язык не поворачивается назвать его своим парнем: во-первых, он не выглядит как парень, во-вторых, на моём языке образовался мозоль от того, насколько бесконечно много я называла его по имени-отчеству, ну а, в-третьих, наши с ним непонятные отношения сложно назвать отношениями между парнем и девушкой.

Миронов сидит напротив и разговаривает по телефону. Я не то, чтобы подслушиваю, но не услышать слов, которые исходят из его рта, можно только если закрыть уши. И если Миронова все устраивает, и он не вышел переговорить, скажем, на улицу или в туалет, значит я имею права слушать.

Он говорит о каких-то поставках и переналадках. Я ничего не понимаю кроме того, что это не связано с преподавательской деятельностью.

Я не знаю о нем ничего. Ничего.

Но не сложно понять, что на такие квартиру, машину и стильные шмотки с зарплатой доцента не заработаешь.

Я очень нервничаю. Очень. Потому что в своих джинсах с масшопа и водолазке я не подхожу ему как меня не крути.

Я даже не умею вести себя в обществе и в этом самом кафе: не знаю, куда деть руки и как правильно есть. Я ни разу не была в кафе. За четыре года проживания в Москве я как посетитель ни разу не была в кафе. Тем более с мужчиной. У меня на это не было времени и материальной возможности.