Книга Гадалка для холостяка, страница 74 – Анна Белинская

Каким образом я пренебрёг своими принципами и собираюсь распивать чаи в своей квартире со своей студенткой?

— У вас умный кран, — поднимаю голову и гляжу на девушку, попутно убивая в зародыше мысли о том, что мне бокал вина не помешает. Сглотнув сухой ком, замечаю, что она распустила светлые волосы, уложив их на одно плечо, и привела лицо в порядок. Белая рубашка, заправленная в классические узкие черные брюки, в задние карманы которых опущены руки, ей очень идет, но настораживает, потому что одеты мы практически одинаково.

Яна переминается с носка на пятку и с улыбкой смотрит на меня. Перехватываю ее взгляд, который, в свою очередь, блуждает по мне: по закатанным рукавам, открытым предплечьям, груди и касается глаз.

— Не умнее меня, — шутливо подмигнув, опускаю голову и принимаюсь за сыр.

Если она впечатлилась бесконтактным смесителем в ванной, то ее ожидает сюрприз: в комнате, которую я планирую ей одолжить на ночь, имеются умная кровать, понимающая подсветка и сообразительный карниз.

— Это точно, — мяукнув себе под нос, подходит к столешнице с противоположной стороны от меня. — Вы… живете здесь один? — опускается на барный высокий стул, складывая на столе локти.

Нда. Эта девушка не нуждается в гостеприимстве.

А вот ее вопрос меня удивляет. Он входит в ту категорию вопросов, которые могут обсуждать преподаватель и его студентка?

— Один, — не поднимая головы, нарезаю тонко сыр таким образом, как научился у ба.

— Ммм, — неопределенно протягивает. Я не вижу ее лица, но вижу ползущую к блюду руку и ворующую с него кусок сыра.

Поднимаю голову, замирая с ножом в руке, пораженный ее … задумываюсь… Это даже не наглость. Это скорее простодушность или беспечность.

Запихав тонкий треугольник в рот, моя студентка водит глазами по потолочным лампочкам, не замечая, как долго я ее рассматриваю.

А вот еще один вопрос. Входят ли такие гляделки в список взглядов, которыми можно обмениваться преподавателю со студенткой?

И пока что на все эти вопросы у меня в настройках установлен один единственный ответ: ЗАПРЕЩЕНО !!! и подчеркнуто.

— У вас очень… уютно, — кивая одобрительно головой, заключает.

— Даже уютнее чем в Москва-Сити? — выгибаю насмешливо бровь.

Этот сарказм девчонка воспринимает правильно, растянув уголок рта в улыбке.

— Может, вам чем-нибудь помочь, Илья Иванович? — спохватывается и облизывается на колбасу, вакуумную упаковку которой вскрываю.

Илья Иванович…

Пересекаемся вновь взглядами.

При кухонном освещении оттенок ее глаз играет серо-голубым, который ей очень идет. И румянец, вспыхнувший на ее скулах, ей тоже идет.

— Ты в гостях, — напоминаю и, оттолкнувшись от столешницы, достаю с верхней полки кухонного гарнитура пакет с хлебом.

Забрасываю четыре ломтика и опускаю лапку тостера.

— Спасибо вам большое, Илья Иванович, — слышу в спину. — Мне дико не удобно, что так вышло, — да уж куда там! Что угодно, но только не чувства неудобства и дискомфорта. Ей и алкоголя не нужно, чтобы чувствовать себя раскрепощенно. Чего не скажешь обо мне. Потому что, блин, в своем доме я ощущаю напряг. Везде. И это еще один из пунктов в законодательстве: имею ли я совесть ощущать то, что ощущаю.

— Как ты себя чувствуешь? — этот вопрос ради этикета говорит о том, что моя услуга в качестве предоставления ночлега — жест доброй преподавательской воли и имеет исключительно почву благородства.