Книга Френдзона, страница 114 – Анна Белинская

«Малышка…»

Выдавив из себя смешок, поднимаю лицо и заглядываю в глаза Максиму Филатову – грозному, большому, авторитетному мужчине, рядом с которым я всегда себя чувствовала маленькой папиной дочкой.

Удивительно, но сейчас, обнимая отца, я ощущаю себя по-домашнему уютно, тепло и душевно.

— М-м? – Папа настойчиво выгибает бровь, и меня внезапно прорывает.

— Пап, я сделала одному человеку очень больно, – так легко срывается с языка.

Папа задумчиво оглаживает мое лицо неторопливым взглядом, поднимает голову к потолку, словно размышляя, а потом говорит:

— Ты осознанно хотела причинить ему боль? Почему ты так сделала?

— Потому что люблю…

Он перехватил меня на выходе из банкетного зала. Попросил уделить ему пару минут, оказавшихся после роковыми для нас со Стёпой.

Я не чувствовала никаких предвестников беды. Знаете, как многим иногда кажется, что «за мгновение до» какое-то внутреннее чутье подсказывает неладное, мое же внутреннее чутье не подсказало мне ровным счетом ничего. И в тот момент мне не показалось странным, что брат-близнец деда Стёпы искал моего внимания.

Анализируя сейчас, я могу с уверенностью сказать – когда мы с Игнатовым после встречи в холле вместе вернулись за стол, до нас никому не было никакого дела.

Никому, кроме него. Натана.

Он внимательно разглядывал нас обоих, задерживал внимание на мне, а после перевел взгляд на Стёпу.

Но даже если бы за столом я и смогла что-то почувствовать, то вряд ли мне бы позже удалось отказать в беседе родственнику любимого мужчины.

Оглянувшись назад, я кивнула и прошла с Натаном в смежное помещение – небольшой зал, человек на двадцать.

Стёпа оставался внутри, с дедом Мешу, но я хотела, чтобы он видел, как мы уходили. Не знаю почему, просто хотела, не вкладывая в эту реакцию никакого смысла.

Когда мы с Натаном остались наедине, мужчина не стал говорить обиняками и двусмысленными намеками. Предельно серьезный, сосредоточенный, основательный, он бил точно в цель, умудренно и выверенно подбирая слова так, что от каждой его четко произнесенной фразы бросало в дрожь.

Он транслировал жёсткость и непоколебимую решительность:

– Юля, вы же неглупая девушка и должны трезво оценивать весь масштаб происходящего. Этот год нужен Степану. Этот год – начало его профессиональной карьеры. Этот год – опыт, который он получит, чтобы стать лучшим. Он будет прекрасным врачом. Юля, а вы знаете, что важно для оперирующего врача? Баланс! Психологическая устойчивость. Сосредоточенность и адекватность. Милая моя, врач – это, прежде всего, ответственность за людские жизни, а если он будет приходить на операцию не выспавшимся, возбужденным и рассеянным, вы представляете какими могут быть последствия от подобной халатности?

Я спросила, как наши отношения со Стёпой и его профессионализм могут быть связаны, на что получила:

– Я наблюдаю за вами уже несколько дней. Вы думаете, я не понимаю, почему он расстался со своей бывшей подругой, почему разбиты кисти его рук, чего раньше в жизни моего внука не было. – Натан смерил меня пренебрежительным взглядом, будто обвиняя, и продолжил: – А мануальные навыки – первостепенны для оперирующего врача. Он работает руками, Юлия, руками! – умело давил он. – Ну сколько вы общаетесь? От силы неделю? А Стёпа уже сам не свой. Я понимаю, дело молодое, страсть, гормоны…