Книга Френдзона, страница 86 – Анна Белинская

Встречаться с гордостью университета и с девушкой с модельными ногами было престижно, но заниматься сексом с девушкой с длинными ногами неудобно, тем более, когда в компании его друзей среди миниатюрных подруг его приятелей я была самой высокой и выглядела как белая ворона.

Падать в бездонную пропасть больно. В тот день я прочувствовала это с мельчайшими подробностями. Но тогда я еще не знала, что бывает больнее.

Сегодня утром, проснувшись в постели одна, я узнала каково это, когда в этой пропасти все-таки есть дно и оно усыпано битым стеклом.

Я сидела на кровати и пялилась на каллы в вазе – распотрошённая, дезориентированная, потерянная, с бесконечным чувством вины, обиды, разочарования, непонимания и страхом перед неизвестностью.

Горячую ночь сменило холодное утро.

Закутанная в тепло его тела, я лежала с открытыми глазами и смотрела в одну точку, зная, что утро не принесет с собой ничего хорошего. Но каков же велик соблазн забыться, оставить весь мир на потом и позволить себе краешек чужого, запретного, непозволительного, но такого манящего!

И я позволила…

Слушала его расслабленное дыхание за спиной, не собираясь спать. А разве можно уснуть, когда чувства наизнанку?

Слушала, слушала, слушала…

А потом наступило утро – одинокое, пустое, холодное.

Утро, от которого я ждала неловкости, взаимных оправданий, объяснений, но никак не разочарования в себе, в нем…

Мне так страшно в нем разочароваться! Страшно поверить, что всё, что произошло ночью, было фальшивым, ошибочным или же умело спланированным.

Мой Степка так не сделает? Не сделает же?

Очень сложно найти всему объяснение, но как же не хочется верить, что я была временным ночлегом, перевалочным пунктом, пьяным наваждением и ошибкой, которую он совершил, поссорившись со своей девушкой! Мне не хочется во всё это верить тогда, когда я успела узнать, как бывает, когда рядом мужчина, а ты рядом с ним маленькая женщина.

— Девушки, скучаете? – Мужской голос привлекает мое внимание, выдергивая из фарша перемолотых мыслей, с которыми сорок минут делаю вид, что загораю под утренним безопасным, как сказала Ди, солнцем.

Поднимаю голову и рассматриваю парня, загораживающего своей фитнес-фигурой это самое безобидное солнце. Он в ультра-розовых плавках и с голым торсом, а его улыбка – страх дантиста остаться без работы, потому что она безупречна. Делаю ладонь козырьком – его белоснежные зубы ослепляют.

На шезлонге слева от меня загорает Диана. На ней ярко-желтый купальник, полагаю, самый скромный из того, что у нее есть, и шляпа, поля которой возмещают нам отсутствие солнцезащитного зонта. Она рассматривает парня с нескрываемым выражением отвращения, на несколько секунд задержавшись на его розовых плавках.

— Не настолько… – Оценив экземпляр, Диана равнодушно откидывается на спинку лежака и скрещивает ноги в лодыжках.

Справа хихикает Оля Юдина, а у меня взмывают брови наверх, потому что смех нашего кадрильщика такой же поставленный, как его челюсть.

— А с тобой прикольно будет пообщаться, красавица! – Он присаживается на корточки рядом с лицом Ди. – Не против?

— Да? – Она приподнимает поля своей гигантской шляпы. – А с тобой приятно прощаться.

Диана демонстративно отворачивается от парня, обращаясь ко мне:

— Так на чем мы остановились? На том платье?