Книга Неудачница по вызову, страница 9 – Виктория Цветаева

Лера почувствовала, как горят щёки. Проклятые веснушки, наверное, высыпали ярче прежнего. Она машинально дёрнулась, поправляя платье, хотя оно и так сидело идеально. А потом её взгляд упал на его пиджак, зелёное пятно расползалось всё шире, впитываясь в дорогую ткань.

— Ой, — только и смогла выдавить Лера. — Я... я сейчас... я заплачу.

Павел перевёл взгляд с пятна на неё, и в его глазах заплясали чёртики, те самые, что так бесили её в школе…

— Это «Brioni», — спокойно сказал Павел, разглядывая пятно на своём пиджаке так, будто прикидывал, войдёт ли оно в историю, как забавный случай или как повод для убийства. — Знаешь, что такое «Brioni»?

— Это... что-то съедобное? — ляпнула Лера и тут же прикусила язык.

Текила, выпитая залпом час назад, явно продолжала дирижировать её мозгом, отключая центры самосохранения и включая центры полной дурости. «Съедобное, Лера? Серьёзно? Ты спросила про костюм за три тысячи евро съедобный ли он?» — мысленно выругала она себя.

Павел усмехнулся. Усмешка у него была такая же, как в школе, самоуверенная, слегка издевательская. Та самая, от которой у неё в пятнадцать лет подгорало всё внутри и хотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Но сейчас в ней появилось что-то новое. Какая-то теплота, что ли. Или ей просто казалось от переизбытка текилы и недостатка кислорода.

— Это марка костюма, Лера. Итальянский, ручной работы, — он говорил медленно, будто объяснял ребёнку таблицу умножения. — Такой костюм стоит около трёх тысяч евро. Поздравляю, ты только что выпила самый дорогой «Мохито» в своей жизни.

— Три тысячи... евро? — Лера почувствовала, как земля уходит из-под ног.

В пересчёте на рубли это была её годовая зарплата, если не больше, с учётом налогов и премий, которых она не получала. Она судорожно прикинула: три тысячи евро — это триста тысяч рублей? Или уже четыреста? Курс валют всегда путал её, но сути это не меняло.

Это до фига! Это очень до фига! Это столько до фига, сколько она бы копила года три, отказывая себе во всём, включая еду.

— Я... - начала она, но голос сорвался.

И тут из-за её спины вынырнула Карина. Каким-то шестым чувством унюхав, что подруга влипла в историю, она уже была тут как тут.

— Так, молодой человек, — Карина встала в боевую стойку, подбоченившись. — Вы, конечно, извините, но это был несчастный случай. Мы, конечно, готовы компенсировать... частично... но в разумных пределах...

— Карина, замолчи, — простонала Лера. — Это... это Савельев.

Карина уставилась на Павла, и на её лице отразился сложный процесс узнавания. Она тоже училась с ними в одной школе, хоть и в параллельном классе.

— Савельев? — переспросила она. — Тот самый, что клеил жвачку на стулья?

— Тот самый, — подтвердил Павел с лёгкой улыбкой. — Приятно, что меня помнят.

— О, тебя помнят, — Карина окинула его взглядом с ног до головы. — И костюмчик у тебя теперь ничего. Вырос из жвачек?

— Стараюсь, — усмехнулся Павел.

Лера стояла между ними и чувствовала себя полной дурой. С одной стороны подруга, готовая её защищать, с другой, школьный обидчик, который сейчас имел полное право потребовать с неё деньги. Деньги, которых у неё не было.

— Я... я заплачу, — голос её дрожал, но она старалась держаться. — У меня есть карта... там пять тысяч... ну и ещё...