Книга Возлюбленная короля, страница 100 – Фрида Ли

— Мой отец бросил нас, когда моя мать была беременна мной. Она не справилась с тем, что преподнесла для нее судьба и покинула нас с сестрой, оставив на воспитание нашей бабушки.

— Джейн — твоя сестра?

— Моя сестра находится далеко отсюда, — ответила она мне, отрицательно помотав головой.

— Ты скучаешь?

— Очень. Очень скучаю.

Уголки ее глаз покраснели и Агата поспешно развернулась ко мне спиной.

Мне захотелось обнять ее, крепко сжать в своих руках и дать ей то тепло, в котором она так нуждалась. Но она не хотела, чтобы я прикасался к ней. Я помнил, что все еще был отвратителен ей. Я помнил её слова.

— Мне нравится как льется песнь из этих слов, милорд, но с меня и так хватит трагичности! — быстро ответила она мне, попытавшись скрыть дрожь в голосе. — Боюсь, я не смогу принять эту книгу.

— Почему ты решила, что она трагична? — недоумевал я.

— Они оба скончались в конце. Вы сами прочитали об этом!

— Да, они скончались в один и тот же день, Агата! Но это дар для влюбленных!

Мои пальцы потянулись к ее руке, но она быстро отдернула ее от меня.

— Если ты позволишь, то я могу читать тебе и дальше, — рискнул я, нервно сглотнув.

— А как же Ваши дела?

— Они подождут! Мне ведь нужно время, чтобы хоть немного восстановиться?

— Да, милорд. Вам нужно время.

Нам нужно время… И я готов ждать столько сколько потребуется!

— Никогда не думала, что Вы читаете романы, милорд, — еле слышно сказала она мне, опустившись в кресло рядом с моею постелью.

— Почему тебя так это удивляет?

— Вы не похожи на человека, который может…

— Искренне любить? — перебил её я.

Агата не ответила и потупила глаза на носы своих туфелек.

— Я знаю, что ты считаешь меня чудовищем. Но даже у чудовища есть сердце. И мое уже познало истинную любовь.

Весна, вступающая в свои права, дарила щедрые дни тепла. Такие щедрые, что под плотной тканью платья на моей коже выступила влажная испарина. И все, что мне хотелось — сорвать с себя эти бесконечные слои материи и ощутить прохладу живительного ветерка на своей коже. А Эдуард, напрочь забыв о государственных делах, настоял на том, чтобы мы наконец-то покинули удушающие стены замка и прогулялись по саду. Я, разумеется, не возражала. Солнце в этих краях было редким гостем, и упускать такую возможность было бы преступлением.

Милорд креп с каждым днём. Моя забота, мое участие в его выздоровлении, казалось, уже не требовались. Он вполне мог обходиться без моей помощи и опеки. Но я по-прежнему находила предлог оставаться рядом, проводить время с ним. Ведь история, которую он когда-то начал читать мне, так и не подошла к концу. А я была не готова прощаться с ней, не готова отпустить те мгновения близости и тепла, которые она нам дарила. Да и, откровенно говоря, что-то внутри меня стремилось как можно дольше удержать меня рядом с ним…

В саду, утопающем в цветущих яблонях и вишнях, Эдуард, опираясь на трость, шел чуть впереди, вдыхая полной грудью свежий воздух. Я следовала рядом с ним, наслаждаясь его возрождением, его возвращением к жизни. Он, словно подснежник, пробивался сквозь толщу вечного льда. И я надеялась, что это хрупкое чудо продлится как можно дольше.

— La nuit, un arbre épineux poussait de la tombe de Tristan, couvert de feuillage vert, de branches fortes et de fleurs parfumées, qui, s'étalant au fil de l'horloge, entra dans la tombe d'Isolde. Les riverains abattirent l'arbre épineux, mais le lendemain il renaît, tout aussi vert, fleuri et vivant, et s'enfonce de nouveau dans le lit de la blonde Isolde.