Книга Возлюбленная короля, страница 146 – Фрида Ли

— Что с тобой? Ты вся ледяная, — прошептал он меня, приложив свою ладонь к моей щеке.

— Я… Я…

— Тебе приснился плохой сон?

— Я была у Лиззи и там…

— С ней что-то случилось? — тон голоса Эдуарда сразу изменился и стал железным. Он напрягся всем телом и был в шаге от того, чтобы броситься бежать в комнату Лиззи.

Отрицательно помотала головой ему в ответ.

— Тебе приснился плохой сон и ты ходила к Лиззи?

Кивнула ему. Эдуард тяжело вздохнул и прижал мою голову к своей теплой груди.

— Любовь моя, пойдем в постель. Я обниму тебя и ты снова сможешь заснуть. И на этот раз твой сон будет крепким.

Но уснуть я так и не смогла. До полного восхода солнца я смотрела в дальний угол комнаты, в пустоте которой отчетливо видела силуэты Ричарда и Джорджа, убивающих короля-тирана…

Весть о смерти Генриха разлетелась быстро, с ужасающей, неестественной скоростью, словно ее разнесли по миру зловещие ветра, нашептывая ее на ухо каждому жителю страны. Казалось, что ее пустили те же люди, кто и помог ему навсегда закрыть свои веки.

Эдуард был вне себя от злости и одновременно пребывал в состоянии полного отчаяния. Его лицо, обычно исполненное уверенности и силы, было бледным и осунувшимся, словно его самого выжали до последней капли. Он знал, что смерть Генриха могла стать именно той роковой, упавшей деталью, которая могла обрушить за собой всю нашу жизнь, которую он так тщательно и кропотливо выстраивал. Эдуард был превосходным стратегом и дальновидным политиком, и он не зря переживал. В стране, словно вспышка чумы, начались мятежи, ставя под угрозу все, что нам было дорого.

Люди слишком быстро окрестили короля-тирана в мученики и убежденные в том, что Эдуард убил их короля, законного наследника престола, стали поднимать бунты, в их глазах горел огонь ненависти и жажды мести. Наша земля, до этого мирная и процветающая, снова стала заливаться кровью невинных жертв. Брат снова шел на брата, разрывая страну на части и погружая ее в хаос и анархию.

Верные рыцари Эдуарда, рискуя своими жизнями, подавляли восстание за восстанием, но казалось, что с каждым днем их становилось только больше. Несколько мучительных месяцев мы находились в состоянии подавленности и постоянного страха. мне стало казаться, что мы стали жить на пороховой бочке, готовой взорваться в любой момент.

Эдуард, одержимый трезвой осторожностью, распорядился перенести колыбель нашей драгоценной дочери в наши покои. Он не хотел рисковать ее жизнью, боялся, что мятежники смогут добраться до нее и использовать ее как пешку в своей грязной игре. Теперь Лиззи всегда была рядом с нами, под нашей бдительной охраной, но даже это не могло полностью развеять мою тревогу.

А я… я так и не осмелилась рассказать ему правду, ту ужасную тайну, свидетелем которой я стала. Страх сковывал мои губы, не позволяя произнести ни слова. Я была уверена, что в эти тяжелые, смутные дни нам всем нужно было объединиться, стать единым целым, чтобы выстоять против общего врага.

Как же я ошибалась!

Погода на улице как будто отражала то мрачное настроение, которое царило в нашем доме, в нашей измученной стране. Моросил ледяной дождь, пронизывающий до костей. Порывистый, злой ветер срывал с деревьев последние листья, которые еще не успели пожелтеть, словно отнимая у них последние мгновения красоты. Небо было затянуто грозовыми, тяжелыми тучами.