Книга Возлюбленная короля, страница 147 – Фрида Ли

И лишь одна весть, одно маленькое, но такое важное чудо могло помочь мне вновь зажечь тёплое солнце, и увидеть на лице моего мужа искреннюю, счастливую улыбку, ту, которую я так давно не видела.

Утром того счастливого дня, несмотря на все невзгоды и страхи, меня вдруг посетило странное, необъяснимое желание. Мне захотелось персиков и соленой сельди. И лучше, чтобы они вместе лежали в моей тарелке, нарезанные аккуратными кубиками.

Да, именно кубиками! И я сама не понимала, чем был обусловлен такой геометрический выбор, но противиться этому желанию я не могла.

Я не знала, что это был предвестник чудесной новости, которая вот-вот должна была изменить нашу жизнь.

— Ты уверена? — дрожащим голосом спросил Эдуард, прильнув щекой к моему еще не округлившемуся животу. В его голосе звучала боязливая надежда, словно он боялся поверить в то, что произошло.

— Да, мой любимый, я более чем уверена, — прошептала я в ответ, нежно поглаживая его волосы. В этот момент все мои тревоги и страхи отступили, уступив место волнующему предвкушению счастья.

— И не понадобился никакой гусиный жир! Только любовь… Только истинная любовь, — пробормотал он, словно заклинание, веря в чудо зарождения новой жизни.

Его сильные ладони нежно обхватили мой живот, окутывая меня своим теплом, и мне никогда было не забыть этого момента, этого чувства единения и безграничной любви. А потом, медленно, не отрывая своего счастливого взгляда от моего лица, он поднес мою руку к губам и поцеловал каждый палец.

— Я благодарен тебе, моя миледи, за столь чудесный подарок, каким ты одарила меня в этот день, — прошептал он, и от его слов по моей спине пробежали мурашки.

Но нашим тихим, семейным счастьем, нашим хрупким покоем мы наслаждались недолго…

— Почему Вы вошли без стука и предупреждения? — прорычал Эдуард, его лицо вновь омрачилось тревогой, когда в наши покои, словно вихрь, ворвались двое рыцарей, нарушив наш уединенный момент.

— Часть армии поддерживающей Генриха высадилась на берегу реки Ди, — запыхавшимся голосом ответил ему Чарльз Сомерсет, один из его верных рыцарей, в глазах которого читалась нескрываемая паника. — К ним присоединились бунтующие, они и впустили армию тирана в город. Предатели открыли ворота, и теперь враг беспрепятственно продвигается вглубь страны. Надо поднимать… — продолжил верный Стефан, но Эдуард перебил его, прекрасно понимая всю серьезность ситуации.

— Собери всех! И подготовьте мне Аруса! — скомандовал он.

Арус… Конь породы Дестриэ, легендарный скакун, о котором ходили слухи по всей стране. Как говорил сам Эдуард, в кровь тяжеловоза влили благородную кровь берберийской лошади, и получилось нечто невероятное, внушающее благоговейный трепет. Это был настоящий боевой конь, воплощение силы и мощи. Я видела его лишь однажды, издалека, и была поражена его величием. И по моему телу пробежал мороз, когда я представила, как этот грозный скакун будет выглядеть, когда на него оденут все доспехи, готовя к битве.

— Нет… — еле слышно прошептала я Эдуарду, крепко сжав в своих пальцах вышитый рукав его кафтана. — Прошу тебя, останься со мной!

— Король не может прятаться за юбкой своей жены, как бы прекрасна она не была, — ответил он мне и его губы соприкоснулись с моими.

Он целовал меня жадно, порывисто, запустив ладони в волосы и удерживая меня затылок, словно боялся, что это будет наш последний поцелуй.