Онлайн книга «Барин-попаданец. Завод и жена в придачу»
|
Нет, ни на одно из знакомых имён ничего в памяти и сознании не отзывается. Абсолютно ничего. Я чистый лист. Вместо воспоминаний надавила тошнота, а потом и тревога, словно загнанный зверь, чувствую свою силу, но совершенно ничего не могу с ней сделать, беспамятство, как смирительная рубаха, даже хуже, чем боль во всём теле от побоев. Ещё одна попытка, допустим, я проснулся когда-то утром, до этих событий, встал, посмотрел на себя в зеркало… — Вот же блин, я не помню своего лица. Ничего, кроме Алёны… Мой голос тоже совершенно незнакомый, сильный, мужской, но я не узнаю себя вообще, ни в каком из моментов, даже бытовые дела стёрлись из памяти. Сознание полностью заполнено только этой женщиной. О чём бы ни пытался думать, как бы не старался вспомнить прошлое, все мысли ведут к ней. Это форменное сумасшествие. Или амнезия, и после того, как все отёки спадут, возможно, я хоть что-то вспомню из своего прошлого, только вот какого. Единственная спасительная мысль, что память вернётся, должна вернуться, потому что… Не успел я придумать, повод или обоснование для возвращения памяти. В спаленку вошёл пожилой, слегка потрёпанный жизнью мужчина и тоже в старинных одеждах. Быстро осмотрел меня и ничем не утешил, наоборот, заставил нервничать ещё больше. — Добрый день, меня зовут Роман Евгеньевич Одинцов. Эк вас, сударь, оприходовали. Я уж посетовал вашей дражайшей супруге, что надо было бы в город за мной ещё позавчера послать. Да, теперь следует описать бы ваши побои. Уж дело выглядит куда как серьёзнее, чем кажется. Но кой-какие сведения я уж собрал. Вы теперь знаменитость… Похоже на какой-то заговор, совершенно точно, похоже. Может быть, я реально какой-то богач, и эта компания решила разыграть «сценку», довести меня до помешательства, потом сдать в психушку, а всё, что нажито непосильным трудом, отобрать, без шума и пыли. Именно эта версия сейчас показалась очень правдоподобной, и я решил её придерживаться. — Я ничего не помню, очнулся избитым, голым, связанным. Двое каких-то бандитов хотели меня убить, но отложили это дело на потом. А сейчас где-то шурин одного из них пытается нарисовать мою подпись на бумагах, чтобы захватить какой-то там завод. Вот и всё. В темноте я не разглядел преступников, голоса тоже вряд ли узнаю. — Да уж. Не хотел говорить вам, сударь. Но сие следствие исключительно вашей глупости! — Вот как? — очень неприятно, когда вот так тебя же и обвиняют. — Уже слухов-то под половик не замести. Вы же давеча в подпитии похвастались, что на вашем стекольном заводе есть песчаный карьер и нашлась, стало быть, там золотая жила. Тут и праведник бы задумался, о том, чтобы вас того… — Того? — странные фразы «следователя» меня ещё больше убедили, что это всё часть какого-то плана по доведению меня до кондиции постояльца психоневрологического диспансера. — Ну, да. Сделать с вами то, что, собственно, уже и сделали. Странно, что какие-то залётные, а не наши. Одежды ваши не нашли, видать они с собой забрали, или в реку скинули, да на лодке-то и уплыли. Но посмотрим, поищем. Раз решились на подлог подписи, когда к нотариусу заявятся, мы их и возьмём. Если вы утверждаете, что не подписывали бумаг, то вторая сторона «сделки» сразу объявятся соучастниками преступления против вас. Не волнуйтесь, а про золотой песок, уж думаю, старатели у вас там всё перерыли. Если бы нашли хоть что-то, то я бы узнал. Так что порадовать вас богатством тоже не могу. Язык бы вам, сударь, научиться держать за зубами, вот совершенно бы не помешало… |