Книга Барин-попаданец. Завод и жена в придачу, страница 5 – Дия Семина

— Вы удивительно осведомлены, меня спасли-то всего ничего, вчера вечером, если не ошибаюсь?

— Вас похитили и три дня держали в старом сарае, городишко маленький, собака ощенится, и все знают от какого кобеля. Странно, что вас так долго искали. Но старая ферма на краю обрыва, опасное место, того и гляди сползёт в реку-то, видать, и не подумали там основательно проверить. Ну-с, Егор Петрович, поправляйтесь, думаю, ваши синяки ещё сойти не успеют, как мы поймаем банду. Помяните моё слово.

— Помяну, — вздыхаю и вдруг наш странный диалог прервался диким женским воплем, где-то в недрах дома.

— Алёна! Это всё ты виновата, моего брата похитили, избили до полусмерти, а ты и сообщить не удосужилась? Боже мой, где он?

— Ну-с, к вам, кажется, родственница приехала. Желаю удачи. Как бумаги составлю, так вернусь, расписаться вам следует. И напоследок вы точно не собирались свой завод продавать?

— Если бы собирался, то не стал бы терпеть три дня побоев. Тем более вы говорите золота там нет, а жена сказала, что этот завод уже в таком состоянии, что и заводом не назвать. Нет, так и напишите, что продавать не собирался.

— Конечно, конечно, так и запишу. Завтра приеду, отдыхайте…

Засуетился, и как только я закончил монолог потерпевшего, так сразу и откланялся. Не успел сбежать, как в открытые двери ворвалось нечто кружевное, пышное и страшно сердитое. Женщина подбежала, присела на стул у кровати и взяла мою руку, да так трепетно, словно я уже помер, а она главная плакальщица. Села неудобно, со стороны затёкшего глаза, с трудом уловил её миловидные черты, но не запомнил. Однако голос сестрицы теперь узнаю из тысячи. Низкий, грудной, но женственный, ей бы в опере петь партии:

— Миленький мой! Боже, боже мой, братик. Всё эта ведьма. Всё она виновата. Ты ведь был таким разумным, самым разумным из нас, и стоило связаться с этой… И всё, тебя как подменили. Я забираю тебя с собой. А она пусть сама выкручивается. Сейчас позову своего слугу, он тебя оденет и поможет пройти в карету. Милый, она не пускала меня, и тебя против нас настроила. Наконец-то её морок пал, и ты снова нормальный!

Я с трудом улавливаю суть её слов, это она сейчас обвинила мою жену в колдовстве против меня? Как там это называется, приворот?

— Я ничего не помню, сударыня, и даже вас…

Сестра набрала воздух, чтобы снова начать причитания, теперь уже по иному поводу, но не успела. В дверях появилась Алёна, мне даже одного глаза достаточно, чтобы понять, насколько она сердитая.

— Елена Петровна, вы себе что позволяете? Меня перед лицом мужа оклеветать? Не стыдно?

— Сударыни, выйдите обе, у меня страшно болит голова. И, кстати, Алёна Олеговна, вы же вчера сами трижды упоминали о разводе и потребовали у меня клятву, что я после некоторого времени совместного проживания, должен исчезнуть из вашей жизни. Так не мешайте сестре проявить заботу, раз я вам безразличен, будьте так любезны.

Зря я подлил масла в огонь их взаимной ненависти. Елена снова посмотрела на меня, потом на побледневшую Алёну, и заявила.

— Раз так, то я остаюсь здесь! Сейчас распоряжусь, чтобы занесли мой багаж! — сестра развернулась, махнула пышной юбкой и прошла между кроватью и моей женой на выход.

Алёна покраснела от злости, встала рядом и прошипела: