Книга Аленький цветочек. Снять заклятие Яги, страница 32 – Елена Ха

Матвей

Матвей летал по лесу всю ночь. Сначала он еще искал следы дочери, но чем больше находился он в обличие птицы, тем меньше в его сердце оставалось любви. Его ворона несло куда-то, и человек, подавленный страхами за жизнь Алисы, утратил способность к сопротивлению. Он отпустил контроль за пернатым телом, и крылья сами понесли его вдаль.

Мужчина пришел в себя, только когда птица впорхнула в стрельчатое окно мрачного черного замка и закружилась под высоким потолком, тревожно каркая, будто пророча беду. Внизу раскинулся просторный зал. Он был пустым, и только напротив тяжелой деревянной двери с затейливой резьбой стояло массивное кресло, напоминающее трон, а на этом троне сидел низкорослый коротконогий мужичок с головой в форме репки и ковырялся в зубах.

Матвей никак не мог понять, зачем его ворон так стремился сюда попасть, почему, вместо того чтобы успокоиться, он встревожился еще больше.

— Пошла прочь, надоедливая тварь! — пропищал снизу мужичок, махнув рукой в сторону ворона.

Птица не только не улетела, но и спикировала вниз, попытавшись клюнуть ворчуна в зубы. Тут уж незнакомец не на шутку рассердился, вскочил с кресла и неожиданно свистнул так, что задрожали стены.

Ворона подхватило вихрем и понесло прочь из чужого замка, больно приложило о ствол высоченной сосны, отчего и ворон, и Матвей на какое-то время потерялись в пространстве. Тут уж мужчина проявил свою волю, подавил в себе птицу и полетел домой, чувствуя, как в глубине их общей с вороном души поднимает голову паника. Откуда она и из-за чего, мужчина понять не мог, да и некогда ему было разгадывать птичьи загадки. Ему нужно было искать дочь и поговорить с Аленой.

Он был груб с девушкой вечером, накричал. А ведь он сам виноват, что так и не рассказал ей про Алису, про себя. Ему так хотелось, чтобы его полюбила эта чистая нежная душа, чтобы привязала его к себе сладкими путами, поэтому он поступил эгоистично, скрыв свое прошлое. Теперь, когда Аленка узнала о нем правду, возможно, она уже сбежала к отцу. Как можно любить чудовище?

Дом его встретил тишиной. Он обошел все комнаты. Алены нигде не было, и только Алиса сладко посапывала на своем матрасике. Матвей погладил лисичку, с грустью и сожалением рассматривая острую рыжую мордочку, сел на лавку у стола, на котором все еще стояла плошка с Аленкиными пирожками, и до того ему стало тошно, что впервые он подумал, что птицей жить легче, нет столько сомнений и боли. Но тут прибежала Алиса, она жалобно скулила и рвалась к выходу, суетливо металась от двери к Матвею и обратно.

— Все хорошо, Алиса, успокойся, ты дома, — пробовал он успокоить дочь, но та продолжала скулить.

Убежала в комнату Аленки, вернулась, держа в зубах красивый платок.

— Она оставила вещи? — удивился Матвей, — Видимо, так испугалась, что даже ничего брать не стала. Нужно будет потом отвезти их ей.

Алиса прикрыла морду хвостом, громко застонав.

— Ты здорова? — всполошился Матвей, но лиса дернула хвостом, задрала гордо нос и ушла в их общую комнату.

Матвей снова остался один. Он знал, что вправе пойти в деревню и вернуть Аленку. У них был уговор: она должна служить ему год. Но он не собирался этого делать. Жить с ней под одной крышей, видеть страх и отвращение в ее глазах было бы выше его сил. А уж как удержать себя от желания обладать ею, он и вовсе не представлял. Воспоминания об их близости теперь надолго станут самой сладкой пыткой в его жизни.