Книга Возвращение домой, страница 57 – Анжелика Меркулова

Инесс держалась рядом, но никогда не вмешивалась в их разговоры. Только смотрела на брата долгим, изучающим взглядом, от которого Алисе иногда становилось не по себе.

Со временем она привыкла. Привыкла к тому, что Итер может заявиться на пару в алом худи с капюшоном, расшитым бисером. Привыкла к его манере перебивать профессоров, чтобы задать вопрос, который никому, кроме него, не интересен. Привыкла к тому, что он знает о ней больше, чем кто-либо другой, и никогда не использует это знание против неё.

И только иногда, когда Итер думал, что на него никто не смотрит, Алиса замечала, как он осторожно поправляет волосы у самых корней — там, где они встречались с кожей. Как будто проверял, всё ли на месте. Как будто боялся, что что-то может вырваться наружу.

Но она не придавала этому значения.

Мало ли какие привычки у людей с такой экстравагантной внешностью?

Алиса конечно же все равно относилась к Итеру с некоторым недоверием. Его манера поведения — шумная, самоуверенная, словно весь мир вращался вокруг него, — раздражала. Он мог перебить профессора на полуслове. Мог рассмеяться в самый неподходящий момент. Мог появиться на лекции в таком костюме, что все аххали, а потом исчезнуть на неделю, не объясняя причин.

— Что за человек? — даже Инесс иногда жаловалась на брата Алисе, когда они оставались вдвоём. — Он же невозможно эпатажный! Как ты его выносишь?

Но затем его сестра улыбалась своей тихой улыбкой и пожимала плечами.

— Хотя может он просто… другой, — говорила она. — Не такой, как все.

И Алиса присмотрелась.

Со временем она начала замечать то, что упускала раньше.

Как Итер, при всей своей шумности, всегда оказывался рядом, когда ей нужна была помощь. Как он помнил мельчайшие детали её рассказов о себе — даже те, которые она сама забывала. Как его глаза меняли цвет в зависимости от освещения — иногда казались карими, иногда золотыми, а иногда в них мелькал фиолетовый отблеск, который нельзя было объяснить ничем.

И как он никогда не позволял прикасаться к своим волосам.

— У тебя там что, тайна? — пошутила однажды Алиса, когда он отдёрнул голову от её случайного прикосновения.

Итер замер, и на его лице мелькнуло выражение, которого она никогда раньше не видела — страх? вина? — но оно исчезло так быстро, что Алиса решила: показалось.

— Просто… волосы сложно укладывать, — усмехнулся он, возвращая маску самоуверенности. — Если ты их испортишь, мне придётся потратить час, чтобы всё вернуть.

Алиса рассмеялась, но что-то в глубине души шепнуло: он врёт.

Они могли говорить часами. О путешествиях, об искусстве, о литературе, о смысле жизни — обо всём, что приходило в голову. Итер обладал уникальной способностью смотреть на мир под такими углами, которые Алисе и в голову не приходили. Он мог рассуждать о красоте заката языком физика, а потом вдруг переключиться на поэзию Серебряного века и цитировать Ахматову так, словно знал её лично.

— Ты и вправду не похож на других, — сказала ему Алиса как-то вечером, когда они сидели на набережной и смотрели на заходящее солнце.

— Это комплимент? — усмехнулся он.

— Не знаю, — честно ответила она. — Просто… факт.

Итер долго молчал, глядя на воду. А потом повернулся к ней, и в его глазах, в который раз, мелькнуло что-то неуловимо-чужое, почти пугающее.