Книга Тень против света, страница 104 – Сира Грин

Весомые доказательства для королевского трибунала никогда не бывают лишними.

Несколько минут я простоял неподвижно, погруженный в давящую, вязкую тишину. Воздух вокруг словно сгустился, превратившись в плотный, едва проницаемый кисель. Где-то в вышине беззаботно распевали птицы, в высокой траве лениво стрекотали сверчки — эти обыденные, мирные звуки казались кощунственно неуместными. Они лишь ярче подсвечивали, насколько обманчиво и хрупко это предгрозовое спокойствие.

И вот магия наконец отозвалась. Плетение натянулось, передавая отчётливые вибрации голосов прямо в моё сознание.

Сквозь магическое плетение просочился голос. Он был живым, тёплым и настолько искренне радостным, что я невольно вздрогнул, пораженный этим диссонансом. Женский… нет, совсем юный, почти девичий голос. В его переливах ощущалось столько нерастраченного света и чистоты, что на мгновение я растерялся, сбитый с толку вопиющим несоответствием между образом монстра и этим звучанием.

— Гил! Ну где ты пропадал с самого рассвета? Я заходила к тебе, но в комнате было пусто, — в её словах сквозила лёгкая, почти кокетливая укоризна, за которой пряталась глубокая забота. Затем повисла короткая, гнетущая пауза. — Погоди… ты какой-то бледный. Гил, на тебе буквально лица нет. Что-то случилось?

Я непроизвольно сжал кулаки, чувствуя, как костяшки белеют от напряжения. Каждое моё нервное окончание было натянуто, как струна.

«Ну же, Гил. Покажи свое истинное лицо. Какую ложь ты скормишь ей теперь, глядя прямо в глаза?»

Я вслушивался в каждое колебание эфира, пытаясь просочиться между словами, выудить крупицы правды из надтреснутых интонаций предателя.

— По дороге к дому… я встретил мага, — наконец выдавил он. Голос Гила звучал глухо, неестественно, словно он говорил через силу, преодолевая сопротивление собственной глотки.

— Какого ещё мага? — в её тоне что-то дрогнуло. Совсем незаметно, на грани восприятия, но мой слух, заточенный на поиск малейшей угрозы, мгновенно зафиксировал эту вибрацию страха.

— Элиота Винса. Нам нужно уходить, Анита. Прямо сейчас. Провалиться сквозь землю, если потребуется.

Он произнес это с таким надрывом, с такой щемящей жалостью, что на долю секунды во мне шевельнулась безумная, почти святотатственная мысль: а что, если он и вправду не предавал? Что, если вся эта сцена — лишь трагическая ошибка?

Но этот проблеск сомнения тут же погас, безжалостно раздавленный холодной логикой охотника.

Слишком вовремя было брошено имя наставника. Слишком чётко. Слишком выверенно — точно удар милосердия в открытую рану. Гил прекрасно знал, что именно имя Элиота Винса станет для неё сокрушительным тараном. Он понимал: оно не просто напугает — оно вырвет почву у неё из-под ног, парализует волю и лишит всякой способности к рациональному сопротивлению.

А значит, он вёл свою партию с самого начала, расставляя фигуры на доске с ювелирной точностью. Он не просто знал, кто она такая. Он знал её потаённые страхи и понимал, кого она боится больше самой смерти.

Элиот. Тот самый человек, который однажды уже превратил её жизнь в тлеющее пепелище и лишил всякого подобия семьи.

Я всегда знал эту главу его биографии, но предпочитал не ворошить прошлое, не вгрызаться в кровавые подробности той давней бойни. Моя арифметика была предельно проста: демоны — не люди. Они — воплощённое зло и первобытный, неуправляемый хаос. Элиот поступил единственно верно, выжигая эту заразу калёным железом, иного пути быть не могло. И эта девчонка… она ничем не лучше сородичей. Всего лишь хищник, который за восемь лет виртуозно научился прятать клыки за кроткой, обманчивой улыбкой.