Книга Тень против света, страница 140 – Сира Грин

— Слухи… — продолжила я, мёртвой хваткой вцепившись в стакан с чаем, словно он был моей единственной опорой. — Насколько они правдивы? Весь город гудит о том, что ты вот-вот преклонишь колено и сделаешь ей предложение. Это ведь так?

Идо небрежно отодвинул чашку с недопитым чаем, вальяжно облокотился на руку и посмотрел на меня с ленивым, почти осязаемым интересом, который заставлял воздух в купе густеть.

— Кто знает. А что, тебя это задевает? — в его интонации проскользнула явная провокация.

— Ну, раз уж ты с таким упорством набиваешься ко мне в доверенные лица, — я парировала ответной лукавой улыбкой, отчаянно пряча укол боли за маской светской иронии, — тебе не кажется, что «друзья» должны быть осведомлены о столь радикальных переменах в твоей судьбе?

— Сделать ей предложение и официально закрепить за собой статус принца Танверна — затея, безусловно, стратегически выгодная и перспективная, — произнес он совершенно ровным, будничным тоном. — Но есть одна крошечная загвоздка: я её не люблю. Так что все эти столичные сплетни — не более чем плод чьей-то бурной и очень скучающей фантазии.

— Жестоко, — отозвалась я, поражаясь собственному внешнему хладнокровию, хотя внутри в этот миг всё на мгновение замерло, а затем испуганно оттаяло. — Она ведь явно лишилась рассудка от любви к тебе. — Я подчеркнуто равнодушно пожала плечами, глядя в окно. — И что, совсем не задевает? Она ведь ослепительно, почти вызывающе красива… Будь я мужчиной, точно не нашла бы в себе сил пройти мимо такой женщины.

— Её внешние достоинства я оспаривать не стану, — согласился он, и в его тоне прорезалась отчётливая, сухая скука. — Она заботлива, безупречно обходительна, покладиста…

Он перечислял её качества так монотонно и безжизненно, словно зачитывал скучную опись казенного имущества, в котором не было ни капли души.

— Но что я могу с собой поделать? — продолжил он, и его взгляд внезапно утратил всякую насмешливость, став пугающе серьезным. — Насильно заставить сердце биться чаще невозможно, как ни старайся. Как только мы вернёмся в наш мир, я намерен раз и навсегда положить конец этим домыслам.

— Ох! — я притворно-сочувственно вздохнула, хотя на душе стало необъяснимо, почти постыдно легче. — Значит, благородный Герой всё-таки намерен хладнокровно разбить ей сердце? Хотя… — я на секунду задумалась, всматриваясь в тёмную пустоту за стеклом. — Пожалуй, ты прав. Честная, резкая боль куда милосерднее, чем годы выедающих душу фальшивых надежд. И всё же, — я не удержалась от последней, колючей шпильки, — я бы на твоём месте к ней присмотрелась. Для идеального Героя Эйрдана она была бы безупречной пассией.

— Позволь мне самому выбирать, к кому присматриваться, Нита, — он улыбнулся, и в этой мягкой полуулыбке было слишком много того, чего я так отчаянно и безнадежно боялась.

— Ну, как знаешь. Хозяин — барин, — бросила я, стараясь придать голосу безразличие.

В этот момент размеренный, гипнотический стук колес сменился тяжёлым, надсадным скрежетом тормозных колодок. За окном хаотично заплясали огни чужого города — платформы и пристанционные постройки вспыхнули яркими, тревожными мазками в ночной мгле. Стоянка обещала быть долгой, около часа. Самое время, чтобы оборвать этот опасный, затягивающий в омут разговор и просто сменить декорации.