Книга (не) Желанная. Замуж за врага, страница 17 – Ирэна Рэй

Девушка огляделась. На потолке зияли трещины, краска на колоннах давно вздулась и облупилась, деревянные панели отошли, шпалеры на стенах и гардины на окнах выцвели. Что и говорить, замок находился в упадке. Надор доживал свой век.

— Что стало с замком? — ужаснулась Риченда, глядя на вытертый до основания ковёр, застилающий ступени некогда парадной, а теперь покосившейся лестницы.

— Солдаты, — пояснил Ларак. — После вашего отъезда они налетели, как стервятники. А потом налоги подняли так, что ни на ремонт, ни на что другое средств не стало.

Переполненная бессильным гневом, Риченда сжала кулаки. Она и предположить не могла, что дела в Надоре обстоят настолько скверно. Нет, конечно, из скупых материнских писем было понятно, что Окделлы живут более чем скромно, но Риченда даже не думала, что положение настолько бедственно.

— Это ужасно, — прошептала герцогиня, блуждая взглядом по запущенному залу.

Она помнила эту комнату совсем другой. Светлой, наполненной пятью десятками гостей — шумными, радостными в преддверии первой весенней охоты.

В тот день Риченде исполнилось четырнадцать, и отец позволил ей принять участие во взрослом развлечении. Это был замечательный день! Она неслась на Баловнике во весь опор, стараясь не отставать от отца. А вечером он подарил ей её первую настоящую драгоценность — перстень с чёрным карасом — родовым камнем Окделлов.

Сейчас воспоминания о счастливом времени сделали её ещё мрачнее. Они причиняли невероятную боль. Как жаль, что нельзя просто взять и выбросить память, как этот ненужный ковёр. Но другого всё равно нет — ни ковра, ни прошлого.

— Где матушка? — спросила Риченда Ларака, не желая, чтобы тот заметил её подавленное состояние.

— В часовне. После кончины твоего батюшки, она находит утешение в молитвах.

— А девочки?

— Они с ней. Ты увидишь герцогиню Мирабеллу за ужином. Он подаётся в то же время. А пока отдохни с дороги. Твоя комната приготовлена.

Переступив порог полутёмной нетопленой комнаты, которая когда-то давно была её, Риченда зябко поёжилась:

— Как холодно.

— По распоряжению Её Светлости топят только с утра, — пояснила служанка.

Умывшись ледяной водой, Риченда переоделась в тёмно-бордовое бархатное платье. Все остальные её наряды были либо яркими, либо шёлковыми — холодно и недостаточно траурно.

Оставшись одна в своей старой комнате, Риченда присела на край постели и обхватила себя за плечи.

Холод, усталость и отчаяние накрыли её, словно мокрый плащ. Но самым ужасным было чувство собственного бессилия. Надор погибал стремительно и неотвратимо, но Риченда не знала, что предпринять, дабы помочь своей семье.

Тиканье старых часов на каминной полке было единственным звуком, нарушавшим тишину столовой.

Риченда с трудом прожевала жёсткий кусок говядины и потянулась к бокалу с белым надорским вином. Раканы жили не богато, мясо к столу подавали не каждый день, но оно всегда было хорошего качества. А картофельное пюре готовили на молоке и масле, и оно совсем не напоминало ту желтоватую жижу, что сейчас была размазана по её тарелке.

Риченда сделала глоток кислого вина и взглянула на матушку, восседавшую во главе длинного, покрытого посеревшей скатертью, стола.

Их встреча вышла холодной. Мирабелла Окделл ничуть не изменилась — та же суровость во взгляде и строгость в голосе. Добавилась только вселенская скорбь и ещё большая озлобленность на весь мир.