Книга (не) Желанная. Замуж за врага, страница 23 – Ирэна Рэй

Второе, но не менее важное — не станет ещё одного Великого Дома.

В Эпинэ и так хозяйничают Колиньяры, а как только отойдет в мир иной старый герцог, они станут полноправными владельцами. Правда, есть ещё Робер Эпинэ, но в Талиге он вне закона и шансов предъявить свои права на наследство у него нет.

Останется Дом Волн. Здесь могут возникнуть сложности, но и Приддам со временем придёт конец. Всему приходит конец, дай только срок.

И, наконец, третье — девица Окделл, сама того не ведая, поспособствует падению Штанцлера и разгрому партии королевы и Людей Чести.

Увы, в любой игре есть ставка. В этой — чьи-то жизни и, возможно, судьба Талига. Но пока Сильвестр устанавливает правила, на Талиг играть никто не будет.

Сильвестр обмакнул кончик остро заточенного пера в чернильницу и вывел на листке: «Риченда Окделл — Август Штанцлер — Катарина Оллар, урождённая Ариго».

Отложив перо, Его Высокопреосвященство задумчиво постучал пальцами по гладкой поверхности столешницы из красного дерева.

Преданная Раканам девица захочет помочь Альдо Ракану и его сторонникам и потому наверняка станет шпионить для них во дворце. Но она слишком юна и неопытна, а значит, будет действовать не одна. Встреча с кансилльером — прямое тому доказательство.

Сильвестр не смог сдержать довольную улыбку. Если Риченда совершит хоть малейшую ошибку и рано или поздно выдаст себя, кардинал получит то, чего так давно желал — доказательства связи кансилльера и братьев королевы с агарисскими мятежниками.

Штанцлеру место на плахе! Но хитрому гусю всякий раз удавалось выйти сухим из воды: и после восстания Борна, и мятежа Окделла.

Но ничего, скоро улики против кансилльера появятся, а заодно и против королевы, поддерживающей Людей Чести. И тогда ручного короля можно будет женить на дочери дриксенского кесаря.

Дорак взял перо и обвёл в овал имя Риченды Окделл. Теперь спускать с неё глаз нельзя ни в коем случае.

Двумя пальцами кардинал взял исписанный лист за правый нижний угол и поднёс край к высокому оранжевому пламени свечи. Огонь тотчас жадно накинулся на бумагу, превращая её кромку в опадающий пепел.

Медленно поворачивая лист, Сильвестр внимательно смотрел на буквы, пожираемые пламенем.

Первой исчезла Катарина Оллар, за ней — Август Штанцлер, на бумаге осталась лишь Риченда Окделл, но перед беспощадным огнём беззащитной оказалось и она.

Герцогиня тоже со временем исчезнет, но сначала поможет прибрать к рукам Надор и сопроводить Штанцлера и иже с ним на площадь Занха, на которой казнят преступников.

Губы кардинала тронула едва заметная улыбка, на худом лице замерло привычное спокойное выражение, и только зыбкие, кроваво-красные отблески пламени плясали на серой, покрытой морщинами коже, словно отражения тех мыслей, которыми он был сейчас поглощён.

Когда от горящей бумаги остался лишь крошечный кусочек, с которым соприкасались пальцы, Дорак бросил его на серебряный поднос и дождался, пока пламя угаснет, а лист окончательно рассыплется чёрным пеплом.

Сильвестр удовлетворенно кивнул. Вот уже семнадцать лет он управляет этой страной, и всё шло гладко, если не считать пары мятежей, которые подавил Ворон. Да, без лучшего полководца Золотых земель не обойтись и впредь.

Где же он? Кардинал взглянул на часы. Через мгновение они пробили десять, распахнулись тяжёлые створки дубовой двери, и секретарь доложил: