Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 27 – Ирэна Рэй

Ночь, проведённая в слезах и молитвах, полностью опустошила её, но и принесла долгожданное облегчение.

Утром, когда Лусия расчёсывала ей волосы, Риченда, кажется, впервые за последние недели действительно увидела себя.

Она смотрела на своё отражение не слепо, ничего невидящим взглядом, а ясным и осознанным, будто очнулась после долгого сна.

Её поразили резкая худоба и смертельная бледность. Лицо приобрело восковой оттенок, черты его заострились, единственным живым местом на нём оставались большие дымчато-серые глаза. Под прозрачной кожей отчётливо проступали голубые нити вен, и лишь по слабому подрагиванию пульса на шее можно было догадаться, что жизнь ещё теплится в её измождённом теле.

Риченда покачала головой. Больше ничего в ней не напоминало о «Сапфировой герцогине».

Риченда отвернулась от зеркала и обвела взглядом спальню, которую ещё несколько минут назад считала своим надёжным убежищем. Сейчас ей казалось, что комната давила на неё всеми четырьмя стенами, и Риченде захотелось немедленно покинуть её. И это желание оказалось первым проявлением чувств, которое она ощутила за последнее время. Она больше не могла быть одна.

Никогда раньше одиночество не казалось ей таким нестерпимым. Чтобы избавиться от него, ей нужно было заново собрать себя воедино, перестать трусливо бежать от самой себя и одолевающих её страхов, найти в себе смелость открыть дверь темницы, в которую она заточила свои тело и душу, ступить за порог и уйти.

«Только вот куда?..» — спрашивала себя Риченда, пока не пришла спасительная мысль о доме.

Был поздний вечер, когда Риченда негромко постучала в знакомую чёрную дверь с резными завитками, и, дождавшись ответа, вошла.

Портьеры на окнах были плотно задёрнуты, ярко горел камин, по тёмным стенам расползались багровые отблески и плясали косые тени. Письменный стол был завален бумагами и корреспонденцией, к которым, казалось, никто не прикасался. На секретере не стояло ни одной бутылки, их вообще не было в комнате, как и ни одного наполненного бокала.

Рокэ привычно сидел в накрытом блестящей чёрной шкурой кресле и неотрывно смотрел на языки пламени, лижущие поленья. На мгновение Риченде показалось, что всё как раньше, что сейчас она подойдёт к нему, опуститься в кресло напротив, а он предложит ей бокал «Слёз».

Риченда моргнула, отгоняя непрошеные воспоминания. Ничего и никогда уже не будет, как прежде.

Алва услышал, как отворилась и захлопнулась дверь, но так и не повернул головы и не произнёс ни слова, вероятно, решив, что это кто-то из слуг.

— Рокэ…

От звука её голоса он вздрогнул и спешно поднялся. Несколько секунд в изумлении смотрел на неё. Её же поразило его лицо: остро обозначенная линия челюсти, под скулами запали серые и нездорово глубокие тени, на контрасте с которыми светлая кожа казалась ещё бледнее.

— Вы?.. — на его лице отразилось целая гамма чувств — удивление, растерянность, вспышка немой радости, тут же смятённая виной и сожалением, когда он натолкнулся на её пустой, выгоревший взгляд.

— Утром я уезжаю в Надор, — без предисловий объявила Риченда. — Как минимум до середины весны.

Его взгляд помрачнел, брови сошлись на переносице, скулы будто закаменели.

— Я не могу отпустить вас туда. Это небезопасно, — сказал Рокэ, и Риченда не могла не отметить, каким глухим стал его голос.