Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 25 – Ирэна Рэй

— Уйдите.

— Дана, прошу…

— Убирайтесь! — не в силах больше подавлять в себе клокочущую ярость, закричала Риченда.

На мгновение в спальне воцарилась тишина. Несколько секунд она ещё чувствовала на себе его взгляд, затем услышала звук стремительно удаляющихся шагов и только тогда открыла глаза, медленно приходя в себя.

В ушах гулко пульсировала кровь, к горлу подкатил ком. Ярость отступала, её теснила душевная боль, которую невыносимо хотелось выдохнуть, но она застревала в груди, сдавливая горло так, что стало трудно дышать. Риченду душили слёзы, но их не было, боль не выходила со слезами через глаза, а так и оставалась внутри, камнем упав на дно.

Со дня смерти отца Риченда не испытывала такого глубокого отчаяния, но тогда ей нужно было выжить, чтобы исполнить данное ему обещание, и она жила, не смея горевать, в той мере, в какой хотела бы. Сейчас боль потери была столь велика, что казалось, за её чертой уже нет ничего, и Риченде хотелось лишь одного, чтобы всё это поскорее закончилось.

--------

Уважаемые читатели, сейчас эмоционально тяжелые главы, но я прошу вас помнить, что это художественное произведение, сюжет — авторский вымысел. Героям сопереживаем, но очень близко к сердцу постарайтесь не воспринимать.

Как вы думаете, кто стоит за покушением?

В первый месяц зимы пришли холода. Снег ещё не выпал, но серебристый иней по утрам всё чаще покрывал голые ветви акаций, белёсой тонкой коркой оседал на стылой земле.

Дни стали ещё короче, но для Риченды время тянулось бесконечно долго. Она безучастно пережидала эти пустые часы, занимаясь чем-то необходимым и обыденным, но не имеющим совершенно никакого значения: утром вставала с постели, умывалась, одевалась, позволяла горничной уложить волосы, завтракала, садилась у окна, иногда вышивала, обедала, снова сидела у окна до ужина, переодевалась и ложилась в постель. Её тело и разум были истощены, и она мгновенно проваливалась в тяжёлый сон без сновидений, а утром всё повторялось сначала.

Каждый новый день превращался в предыдущий, растягиваясь в монотонную и безликую череду без цвета, вкуса и запаха. Только серые дни, лёд внутри, усталость и безразличие. Никуда не выходить, никого не видеть и ни о нём не думать.

Риченда, по своему обыкновению, сидела у окна, когда Лусия подала ей травяной отвар и робко спросила:

— Простите, дора, там соберано…

— Нет, — коротко и неизменно ответила Риченда, даже не дослушав вопрос, который Лусия задавала ей каждый день.

С того дня, когда Риченда очнулась, она заперлась в своих покоях, не желая никого видеть. Единственные, кого Риченда пускала в комнаты, были горничная и доктор.

— Соберано тревожится о вас, — сокрушённо качая головой, запричитала Лусия. — Всё время, что вы были в беспамятстве, не отходил от вашей постели.

— Оставь меня, — велела ей Риченда.

Кэналлийка поклонилась, пожелала ей доброй ночи, тяжело вздохнула и поплелась к двери:

— Храни вас Святая Октавия.

Риченда промолчала. Она больше не винила Рокэ в случившемся, но и встретиться с ним было выше её сил. Она отгородила себя от всего, что связывало её с трагедией.

На колокольне церкви Святой Августы в конце улицы Мимоз отзвонили десять. Риченда уже давно не посещала храм, даже перезвон церковных колоколов не зарождал в её душе желания помолиться. Создатель отвернулся от неё, и она не видела необходимости обращаться к нему.