Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 70 – Ирэна Рэй

— Я?.. Да… — она растерянно оглянулась на поблескивающий хрусталь на секретере.

— Замечательно, — герцог довольно улыбнулся, поднялся легко и без усилий, одним атлетически-гибким движением.

— Я сама, — остановила его Риченда и шагнула к столику, пытаясь отогнать мысль, закравшуюся в укромные уголки сознания.

Пустые бокалы, плетёная корзинка с парой запечатанных бутылок, два кувшина с вином.

— Белое в том, что слева, — подсказал Алва, но Риченда взялась за правый.

Вино полилось в бокал густой пахучей струёй, настолько красной, что и в самом деле походило на кровь. Хрустальные стенки сосуда потемнели, Риченда взяла наполненный вином бокал и, сделав несколько шагов на негнущихся ногах, практически рухнула в кресло, словно силы покинули её тело.

— Я думал, вы предпочитаете «Слёзы», — заметил Алва.

— Я устала от слёз, — ответила Риченда, и она не лгала.

Ответ прозвучал двусмысленно, и Рокэ улыбнулся. Его глаза блеснули в полумраке.

— И теперь вы жаждете «Крови»? — не менее двусмысленно полюбопытствовал герцог. И, вздёрнув бровь, добавил: — Я так полагаю — моей?

«Он знает, — догадалась Риченда. — Что ж, к лучшему. Значит, всё равно не станет пить, лишь поиздевается, как тогда с кинжалом». О том, что с ней будет за попытку отравления Первого маршала Талига, сил думать уже не осталось.

— За что выпьем? — полюбопытствовал Алва, выдёргивая её из мыслей. — Тост за короля Талига вряд ли вам понравится, а за вашего призрачного короля такой же призрачной Талигойи пить не буду я. Может быть, за любовь?.. Странное чувство, вы не находите? Оно порой толкает на такое, на что и в порыве ненависти не решишься.

— Откуда вам знать, что такое любовь? — тихо спросила Риченда. — Чтобы любить, нужно быть готовым жертвовать. Прежде всего — собой.

— Любовь — неблагодарное дело, — смотря на свет сквозь алатский хрусталь, сказал Рокэ. — Интересный цвет, — заметил он отвлечённо, а потом, как ни в чём не бывало, продолжил: — Куда проще просто жить и не мучиться из-за чьего-то существования.

«Или не жить вовсе», — подумалось Риченда, когда молча, словно окаменев, смотрела на горевшее драгоценным рубином вино и погружалась в тяжёлые мысли, что кружили водоворотом, затягивая в омут отчаяния.

Её теперешняя жизнь с непреходящей болью, горечью утрат, с предательством тех, кому она верила — это наказание. Она будто проклята и обречена на вечные страдания, положить конец которым могла прямо сейчас.

— Любовь хороша лишь в сонетах и на картинах, а в жизни… — усмехнувшись, Рокэ перевёл взгляд на Риченду и уже без тени улыбки добавил: — Поставьте.

Риченда замерла, глядя на него поверх бокала и ощущая на воспалённых губах прохладу хрусталя.

— Поставьте бокал, — твёрже и настойчивее повторил он.

Риченда упрямо мотнула головой, видя по напрягшемуся лицу Алвы, как его захлёстывает волна холодного бешенства. Он в одно движение оказался возле неё и, практически вырвав из руки бокал, швырнул его в сторону камина. Хрусталь разлетелся на осколки, ударившись о каминную решетку.

Риченда застыла, глядя, как красное вино, будто кровь, впитывается в густой ворс ковра и теряется среди коралловых узоров.

Алва отошёл к камину и замолчал, словно размышляя о чём-то, помешал угли, а потом снова повернулся, и отсветы пламени отразились в его глазах.