Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 71 – Ирэна Рэй

Ей показалось, что она увидела в них отчаяние, но уже в следующую секунду мысль об этом показалась нелепой. У Ворона нет слабостей. В его вине яд, он знает, что это она подмешала его туда, но при этом спокоен и невозмутим.

Риченда ждала, когда он наконец заговорит об этом, но Алва молча опустился в кресло, немного покрутил в руке наполненный «Чёрной кровью» бокал и вновь поднёс его к губам.

«Зачем?.. Он собирается пить?!» — лихорадочно промелькнули в голове вопросы. После чего понимание и принятие этого понимания расползались внутри Риченды леденящим ужасом. Что-то надавило на грудь, сбивая дыхание и сковывая спазмом горло.

— Там яд, — с трудом выдохнула она онемевшими губами.

На мгновение наступила полная тишина. Были слышны лишь потрескивание поленьев в камине и глубокое прерывистое дыхание Риченды.

Несколько долгих секунд, показавшиеся ей вечностью, он смотрел на неё густым, будто пьяным взглядом, потом поставил бокал на подлокотник, откинул голову на спинку кресла.

Тихий стон сорвался с губ Рокэ и раздражённо-тихое:

— Уйдите.

Она должна была не просто уйти, а бежать и как можно дальше, но, вопреки здравому смыслу, даже не шелохнулась.

— Не спросите, почему я это сделала?

Алва открыл глаза и, ругнувшись сквозь зубы, поднял голову.

— Очевидно, потому что я мерзавец, негодяй и подлец. Или я что-то упустил? — криво усмехнулся Ворон, и его глаза сузились в нехороший прищур. — Ах да, я отдал приказ отправить в Рассветные сады вашего Преподобного. А ещё, вероятно, потому что подписал смертный приговор целому выводку Людей Чести, — добавил он, глядя на неё практически в упор.

Риченда нервно сглотнула и поёжилась от его слов. Казалось, что внутри неё что-то разбивается, а осколки вонзаются в сердце, отдаваясь тупой болью в груди.

— Вы знали про список кардинала? — выдохнула Риченда. Она до последнего не верила в то, что это возможно. Любовь к нему настолько застила ей глаза, что она не желала ничего видеть. И снова ошиблась?

Алва помрачнел, отвернулся и, так и не ответив на вопрос, отошёл к окну, за которым вступила в свои права ночь.

Риченда с трудом поднялась и направилась к двери, не решаясь обернуться, не решаясь посмотреть в его глаза. Говорить о дальнейшем не имело смысла.

И всё же было то, о чём она не смогла смолчать.

— Вы кое-что забыли из списка своих злодеяний, — сказала Риченда, обернувшись.

Всё её существо внезапно охватила ярость. Щёки запылали, а глаза сверкнули решимостью.

— И что же? — поинтересовался Алва.

— Я знаю, что жениться на мне вас вынудили обстоятельства. Да вы и сами никогда этого не скрывали. Вы никому не можете позволить обыграть себя, тем более каким-то ничтожным «навозникам». Вам был нужен Надор, и вы его получили. Очередная партия осталась за вами. Только вот незадача, в придачу к провинции вам досталась строптивая девчонка, которая вас ненавидит. Но вы не выносите, когда вам бросают вызов. Нет, не так, — её душили гнев и боль, не давая говорить связно: — Вам это нравится потому, что вносит разнообразие в вашу пресыщенную жизнь. Приручить ту, что всегда считала вас кровным врагом и исчадием Заката. Вас это позабавило, да? — горько усмехнулась Риченда.

По мере того, как Алва слушал её, его лицо менялось на глазах. Брови хмурились, сойдясь на переносице, где залегла глубокая складка, губы сурово сжались в узкую полоску, во взгляде появилось нечто жёсткое, колющее. Что-то схожее с остриём ножа у горла.