Книга Панда в пене: Приключение, изменившее всё, страница 17 – Юлианна Славина

Она присела на корточки и взяла Марфушу за морду мягко, но выразительно.

— Ты. Уничтожила. Мою. Работу.

Марфуша моргнула.

— Возможно, буквально.

Дима потер лицо ладонью.

— Юль… иди. Я посижу с ней.

Света кивнула.

— Да, иди. А то Алла Борисовна ещё сильнее заведётся.

— Куда уж сильнее, — пробормотала Юля.

Но идти пришлось.

Дорога по коридору до кабинета начальницы длиной была шагов двадцать, а ощущалась как путь на казнь. По мере приближения Юля всё отчётливее понимала, что никакие объяснения здесь уже не помогут. Есть ситуации, в которых можно оправдаться. Есть такие, где можно разжалобить. А есть такие, где у начальницы разорвана смета, разбита ваза, разгромлен кабинет, и в центре всей истории — твоя панда.

Секретарь Тамара взглянула на Юлю с сочувствием, которого даже не пыталась скрыть.

— Заходи, — тихо сказала она.

Юля постучала и вошла.

Алла Борисовна сидела за столом, прямая, как арматура в бетоне. Перед ней лежали разорванные листы сметы. Рядом — её очки. Это был плохой знак: без очков она обычно смотрела на людей так, словно уже вынесла вердикт и теперь только выбирает формулировку.

— Садитесь, — сказала она.

Юля села.

Несколько секунд начальница молчала. Потом очень спокойно произнесла:

— Вы понимаете, что произошло?

— Да.

— Нет, Юлия Сергеевна. Мне кажется, вы не понимаете. Поэтому я поясню. Вы принесли на рабочее место животное. Скрыв это от руководства. Подвергли риску сотрудников. Устроили беспорядок в кабинете. Сорвали рабочий процесс. И уничтожили часть документации.

Юля сглотнула.

— Я всё восстановлю.

— Разумеется, восстановите. Но это не отменяет факта нарушения.

— Я не хотела…

— Намерение, — резко перебила Алла Борисовна, — не отменяет последствий.

Юля опустила взгляд.

Она была зла. На себя, на утро, на нелепость всей ситуации, на эту работу, на жизнь вообще. Но сильнее всего — на собственную беспомощность. Потому что Алла Борисовна, как ни раздражала, в одном была права: это действительно было нарушением. Совершенно диким. Абсурдным. И объяснить его так, чтобы это звучало нормально, было невозможно.

— Я нашла её вчера вечером, — тихо сказала Юля. — Грязную, голодную, у мусорных баков. Я не знала, что делать. Забрала домой. А дома… дома оказалось, что она не может остаться одна. Я не успела никого найти. Это не было специально. Я правда просто пыталась…

Она запнулась.

— Что? — холодно спросила начальница.

Юля подняла глаза.

— Справиться.

В кабинете повисла тишина.

На одно короткое мгновение ей даже показалось, что в лице Аллы Борисовны что-то дрогнуло. Не сочувствие — нет, это было бы слишком щедро. Скорее усталое узнавание той человеческой интонации, которая знакома всем, кто хоть раз тоже пытался удержать расползающуюся жизнь.

Но это длилось секунду.

Потом лицо начальницы снова стало жёстким.

— Я не сомневаюсь, что у вас были свои причины, — сказала она. — Но работа — это не место для личного хаоса. Организация не может позволить себе сотрудников, которые принимают подобные решения.

Юля почувствовала, как всё внутри неприятно холодеет.

— Вы меня увольняете? — тихо спросила она, хотя уже знала ответ.

Алла Борисовна сцепила пальцы.

— Да. По соглашению сторон будет проще для всех. Тамара подготовит документы.

Слова прозвучали спокойно. Почти буднично. Но ударили куда сильнее, чем если бы на неё накричали.